На автостанции курортного города Юрий Аристархович полной грудью вдохнул солоноватый морской воздух.

— Геленджик! Как давно я тут не был! — зажмурился профессор. — Живу вроде не очень далеко, но так редко позволяю себе отдых. Одному как-то и не хочется. Последний раз был здесь ещё с женой, когда сыну было лет семь.

— А я вообще не был, — пробасил Руслан. — Профессор, это уже четвёртый город, может хоть здесь искупаемся? Давайте немного задержимся, что мы мечемся как бешеные кролики.

— Хорошо, Руслан, хорошо, — улыбнулся Юрий Аристархович, — мы обязательно с тобой искупаемся, но только после того, как обойдем все отделения милиции Геленджика. Мне нравится этот город, с ним связаны счастливые моменты моей жизни.

Профессор разговаривал с Русланом по-простому, по-доброму. За то время, что они занимались поиском детей, мужчины, можно сказать, подружились. Скажи кто-нибудь Юрию Аристарховичу еще пару недель назад, что он будет вот так по-свойски общаться с «братком», профессор бы не поверил. А Руслан и есть «браток». Здоровый, бритоголовый, с тяжелым взглядом и широкими плечами. Оказалось, что и среди таких типажей есть люди.
Юрий Аристархович, всю жизнь страдающий от собственной интеллигентности и даже робости, внезапно понял, после того, как пообщался с Дмитрием, что он больше не боится этих людей, а с некоторыми из них прекрасно находит общий язык.

Только не с Серым! Эта личность была профессору глубоко неприятна. Перед тем, как уехать из Волгограда, Руслан повел Юрия Аристарховича к Серому. На этот раз они общались не на улице, возле полуразрушенного здания. Руслан провел профессора внутрь, в жилую комнату, которую Серый высокопарно называл своим кабинетом.
Профессор вошёл туда и обомлел. Обомлел не от того, что в казавшемся со стороны заброшенном здании была вполне себе жилая комната, а от вида своих часов, стоящих на высоком сейфе.

Эти часы Юрий узнал бы, наверное, даже с закрытыми глазами, на ощупь. У лошади, вставшей на дыбы, был слегка отколот кончик хвоста. Никто посторонний это не смог бы заметить. Один Юрий знал, с самого детства, с тех самых пор, как уронил часы с камина, спрятал крошечный кусочек и долго переживал, как бы не заметили родители.

Юрий Аристархович вошел в комнату Серого, не моргая уставился на часы, в то время, как Руслан объяснял, что дети уехали из города и что профессор хочет проехать по всем ближайшим населенным пунктам.
Серый, вроде бы, выдохнул с облегчением. Дал Руслану разрешение на поездку. Уголовник с радостью «умывал руки». Раз детей в городе нет, то они спокойно могут войти в обычный режим, не противореча указанию Димона.

Профессор разговор не слушал, не сводя глаз с часов. Он так и стоял, пока Руслан не тронул за плечо.

— Профессор, что с вами?

— А ничего, — встрепенулся мужчина. — Вот стою, любуюсь на собственные часы, что украли с моей дачи.

Серый поперхнулся. С этими часами уголовник нарушил одно из правил — никогда не оставлять себе краденые вещи, вовремя от них избавляться, и уж тем более — не хранить на виду. Но кто бы мог подумать…
Часы стоили недорого, а на сейфе смотрелись солидно. Вот Серый и расслабился.

— А знаете что? — продолжал профессор. — Я не буду спрашивать, откуда у вас мои часы. Я просто заберу их. Да, заберу!

Обхватывая руками массивную фигурку лошади, интеллигентный преподаватель выглядел очень воинственно. Готов был дать отпор любому, кто ему помешает. Но никто не мешал. Серый молчал, а Руслан предложил свою помощь, как только они вышли из здания.

— Профессор, они тяжелые, давайте я понесу.

Часы пока не вернулись на дачу, не заняли свое место на камине. Они остались в городской квартире Юрия Аристарховича. Не было времени. Мужчина очень торопился. Волнение и страх за Нику гнали его из города, заставляли спешить.

Только в поезде у профессора получилось немного расслабиться, и он задумался о том, как украденные часы оказались у Серого. Пролить свет на это обстоятельство мог Руслан, но будет ли он разговаривать?

Руслан лежал на нижней полке плацкартного вагона, закинув руки за голову. Тяжело вздохнул на вопрос профессора, будто ожидал его, и коротко ответил:

— Я не знаю.

Видно было, что врет. «Колоться» у таких, как Руслан, считалось «не по понятиям».

— Вот и я, не знаю, — будто сам с собой начал рассуждать Юрий Аристархович. — Мою дачу обокрали Вероника с Сашей. Подозреваю, что это подросток девочку заставил. Он нехороший и дурно на Нику влияет.

— Да с чего вы это взяли? — внезапно оживился Руслан.

Опустил ноги, сел, уставившись на профессора. Руслан не испытывал теплых чувств к подростку по имени Сашка, этот парнишка напоминал его самого в молодости, но и несправедливые обвинения слушать не мог.

— С чего вы это взяли, что это он девочку заставил? Все совсем не так было! Хорошо, я расскажу вам. Вы ведь не собираетесь обращаться в милицию?

— Не собираюсь, — усмехнулся Юрий Аристархович, — как там у вас говорят, — «зуб даю».

— Ладно, я скажу. На дачу навел пацан, скрывать не буду, но только потому, что за девочку переживал. Подробностей тоже выкладывать не собираюсь, кто вашу дачу брал и как. Скажу одно — дети не виноваты. Они не собирались этого делать. А пацан за девчонку вовсю впрягается. Может он и нехороший, по вашему мнению, а по мне, так чёткий парнишка. И девочку никогда не обидит. Если уж на то пошло, его на даче вообще не было. Он сбежал потому, что за Нику боится, её спасает.

Руслан договорил и снова плюхнулся на полку. Прикрыл глаза и опустил уголки губ, будто сожалея о чем-то. Возможно, он сожалел, что наболтал лишнего. Скорее всего, так и было, но профессор был очень благодарен молодому мужчине за столь откровенную, пылкую речь. Она открыла глаза на многое, и на Сашу Павлова, и на самого Руслана.

Поэтому, оказавшись в Геленджике и видя жгучее желание Руслана искупаться в море, Юрий Аристархович пошел ему навстречу.

— Задержимся, Руслан, обязательно задержимся! Но сначала дело.

В отделение милиции, как правило, Юрий Аристархович входил один. Руслан оставался ждать на улице. У него была стойкая антипатия к подобным местам. Впрочем, так было и лучше. К интеллигентному мужчине, преподающему в университете, в милиции больше прислушивались к одному, чем если бы он завалился туда с откровенным «братком».

Юрий Аристархович объяснял ситуацию, рассказывал о сбежавших из Волгоградского детдома детях, о том, что их видели уезжающими из города, и повсюду оставлял фотографии Ники и Саши. Милиционеры записывали номер телефона, по которому следует позвонить, если наткнутся на детей, и вежливо выпроваживали Юрия Аристарховича. Своих дел по горло, а тут еще этот тычет фотографиями.
Иногда Юрий Аристархович отмечал откровенные пренебрежение к его просьбе и тяжело вздыхал. Впрочем, это все, что он мог сделать. Сделать и надеяться…

В отделении милиции города Геленджика происходила пересменка. Один дежурный милиционер сдавался и уходил, второй принимал пост. Юрий Аристархович обратился к тому, что только заступал. Обрисовал ситуацию, выложил фотографии.

— Хорошо, я покажу фотографии всем патрулирующим город.

— Это дети, понимаете, дети! Отнеситесь к их поиску со всей ответственностью, — взывал Юрий Аристархович.

Милиционер, собиравшийся уходить, закончил заполнять бумаги, пошёл к выходу. Услышал взволнованную речь профессора и внезапно обернулся.

— Дети, говорите? А какого возраста эти дети? Просто сегодня утром звонили из больницы. Туда, по скорой, привезли девочку одиннадцати лет. С ней подросток, представляется старшим братом. Про родителей молчит, как партизан. Звонившая медсестра толком ничего не объяснила. Ни откуда доставили детей, ни почему она решила обратиться к нам.

— По скорой привезли?!! — закричал Юрий Аристархович. — Что с девочкой?

Профессор почему-то был уверен, что это именно Ника. Ему сердце подсказывало. Сердце, которое сжалось от страха, едва мужчина услышал про скорую.

— Не знаю, ничего не знаю. Надо ехать туда и разбираться.

— Так ты что, никого не послал еще? — с возмущением спросил дежурный, принявший пост. — И меня не предупредил!

— А почему я должен предупреждать? Я все оформил. Ты бумаги-то читай. Не послал потому, что машин свободных пока нет. Все, я домой. Спать хочу, аж с ног валит.

— Какая больница? Из какой больницы звонили? Скажите мне, я поеду туда сам, — злился Юрий Аристархович.

Злился на то, как медленно перекладывает дежурный бумаги, как вчитывается и задумчиво поглядывает на взволнованного заявителя, будто раздумывая, давать ему адрес или нет.

— Ну, звонили-то, допустим, с 1-й городской, но вам туда ехать не следует. Сейчас я узнаю, освободилась ли машина, и направлю туда…

Дежурный милиционер говорил последние слова в пустоту. Профессор убежал сразу, как только услышал номер больницы.
Он ехал туда на такси, настолько разнервничавшись, что это волнение передалось даже Руслану, хоть молодой мужчина и старался успокаивать профессора.

— Что вы так трясетесь? Ещё не факт, что это они. Может быть, совсем другие дети. И вообще, ну, попала девчонка в больницу, что тут такого? Может быть, фруктов местных переела, грязных к тому же. Несварение желудка у неё, или, как там это называется. Не обязательно же должно быть что-то серьёзное.

Руслан говорил рассудительно, стараясь сохранять спокойствие, и вдруг как рявкнул на таксиста:

— Ты чего плетешься, как черепаха? Ты бы успел на зеленый проехать, нафига тормозил? Мы ехать сегодня будем, или нет?

Таксист дернулся и, не глядя на пассажира, прибавил газу. А чего на него глядеть? Таксист оценил внешний вид широкоплечего молодого мужчины и его бритую голову еще когда тот садился в машину. Таким отвечать не следует и спорить нежелательно. Сказано ехать быстрее, он поедет!

Юрий Аристархович ворвался в приемный покой. Размахивая руками, сбивчиво начал объяснять про детей, про скорую.

— Вы можете говорить внятно? Вы из милиции, что ли? Да, привезли девочку сегодня ночью. Что с ней, я не знаю. Её брат вон сидит.

Женщина в белом халате указала куда-то влево. Юрий Аристархович резко крутанулся. Как же он сразу не заметил Сашу, пролетел мимо него. Хотя неудивительно. Подросток скрючился на углу деревянной скамьи, вжался в неё. Спина сгорблена, лица почти не видно, оно прикрыто ладонями. Можно было подумать, что Сашка дремлет, если бы не вздрагивающие плечи.
Юрию Аристарховичу стало дурно. Почему Саша плачет?
Мужчина подошел, начал тормошить парнишку.

— Что с Никой? Что, Саша, говори!

Подросток поднял на профессора красное припухшее лицо. Вряд ли он вообще соображал, кто перед ним стоит, и как здесь мог оказаться Юрий Аристархович.

— Я не хотел, правда. Я не думал, что это так серьезно, не думал…