Красивая девушка в облегающем черном платье выскочила из особняка Любови Листьевой, громко хлопнув дверью. Определение — «красивая» не передавало всей внешности этой девушки. Скорее, роскошная, безупречная. У Кристины, жены Артура, были идеальные черты лица. Пухлые губы, точеный носик и большие, «бездонные», как озера глаза. В этих глазах «утонули» немало мужчин. Госслужащие, олигархи, режиссёры, многие попадались под очарование выразительных глаз Кристины, но она выбрала Артура.

Артур молод, в отличие от других ухажёров девушки. Молод, хорош собой и с огромными перспективами. Единственный наследник Любови Листьевой.
О состоянии Листьевой люди высказывали разные предположения, но никто точно не знал его величину. Женщина, в свое время, обладала острым умом. Удачно вложилась, но при этом жила скромно.

По мнению Кристины, уже довольно долго жила. Кристина давно представляла, как она «развернется» на деньги бабушки Артура. Кристине было тесно в России, она мечтала о шикарной вилле на Мальдивах. Новоиспеченный муж уговаривал её немного подождать, либо начать экономить, чтобы накопить на виллу. Слово «экономить» вызывало у Кристины изжогу. Она не для этого за Артура замуж выходила, чтобы начать себя в чем-то урезать! Постоянно намекала парню, что у нее были другие поклонники, готовые купить виллу по щелчку ее изящных пальчиков.

Артур решил уговорить бабушку дать ему денег, либо передать часть акции прямо сейчас.
Кристина и Артур готовились к встрече с бабушкой. Купили большой букет цветов, заказали торт, долго мотались по Москве в поисках любимого ликера Любови Сергеевны. Кристина, как дурочка, напялила вечернее платье, красиво уложила свои блестящие волосы. Вот на кого, спрашивается, она впечатление собиралась производить? На двух бабок, сюсюкающих над сопливой девчонкой?

Любовь Сергеевна даже на стол не распорядилась накрыть к приезду внука с женой. Некогда ей, видите ли, было!
Кристине это сразу не понравилось, хотя, войдя в столовую, она ещё не поняла, что это за ребёнок на руках у домработницы. Заметила, как Артур побледнел, но не поняла. Думала, что девчонка — внучка этой Полины, а у Листьевой старческий маразм, раз она разрешила домработнице притащить девочку. Кристина ещё улыбалась, протягивала Листьевой букет цветов и щебетала что-то о том, что на стол накроет сама. А Любовь Сергеевна на неё не смотрела, смотрела на бледного внука.

— Артур, а ты чего застыл? Не хочешь взять на руки свою дочку?

— Какую ещё дочку? — на сто восемьдесят градусов развернулась Кристина, так и не подарив цветы пожилой женщине. — Артур, о чем говорит твоя бабушка?

Артур словно язык проглотил, за него ответила Любовь Сергеевна:

— Кристина, это очень странно, что ты не знаешь. У Артура есть дочка, это подтверждено анализом ДНК. Он официально ее признал. Ее мама работает, и Златочка временно проживает у нас.

— Златочка, значит? — как кошка, сузила свои красивые глаза Кристина, шагнув к Артуру.

Шагнула и хлестанула мужа букетом роз по лицу. Один раз, другой. Вошла в раж и начала хлестать без остановки. Букет роз осыпался красными листьями, а шипы, прорезав красивую целлофановую обёртку, царапали Артуру лицо. Он не пытался прикрыться, только закрывал глаза во время ударов.
Кристина сама устала, швырнула в мужа остатком букета, крикнула что-то про развод и понеслась через холл, на улицу.

Она вылетела, громко хлопнув дверью, разъярённая, как тигрица. Подбежав к дорогой серебристой машине, пнула её ногой по дверце, оставляя вмятину.
А из дома уже мчался Артур. Мчался, стирая капельки крови с расцарапанного лица.

— Подожди, Кристин, подожди, я всё тебе объясню.

— А что тут ещё можно объяснить? — она обернулась с искажённым от злости лицом.

Артур поразился. Кристине, даже гнев идёт! Даже скривившись, она такая красивая! Она безупречная, и ничто не может не может её испортить.

Временами Артур задумывался, как же получилось, что он так встрял. Он, Артур Листьев, всегда славившийся тем, что очень легко расстается с девушками и ни с кем не встречается долго. Может, эта безумная любовь дана ему в наказание за то, что он многих обидел? Артур «плясал под дудку» Кристины постоянно, а слово «развод» пугало его до чертиков.

— Пойми, я не мог тебе рассказать об этом ребенке. О девочке я узнал перед свадьбой. Представь, что было, если бы я тогда рассказал. Ты бы не вышла за меня.

— Ты прав, не вышла бы. А что мне мешает сейчас развестись с тобой?

— Кристин, ну, не кипятись. Все это было до тебя. И у тебя и у меня была личная жизнь. Мы встречались, расставались, не так ли? Пока не встретили друг друга. Я клянусь тебе, что не знал, что она надумает родить. Был уверен, что сделает аборт. Если ты успокоишься, ты поймешь, что я ни в чем перед тобой не виноват.

— Хорошо, ладно, допустим. Допустим, так и было, и ты не знал. Но, как эта девочка оказалась здесь? Почему она живет в доме твоей бабушки? Или об этом ты тоже не знал?

— Не знал. Мать девочки сама на бабушку вышла. Она такая наглая дрянь, ненавижу ее! Кристина, что я могу сделать, чтобы искупить свою вину?

—Что можешь сделать? Ну, я даже и не знаю. Если только заставить Кантовского снять меня в главной роли.

— О, Боги! — простонал Артур. — Кристина, ты же знаешь, что режиссеры не берут тебя на главную роль. Если я настаиваю, они уходят с киностудии, а киностудия несёт убытки. Бабушка злится, она запретила…

— Бабушка запретила! Ты достал меня, Артур, слышишь? Достал! Заставь режиссера, дай денег! Я хочу сняться в главной роли. В конце концов, хотя бы на киностудии ты хозяин, или нет? Ты не можешь сделать ничего из того, что я хочу. В общем, у тебя три варианта — либо мы разводимся, либо покупка виллы, либо главная роль.

Тем временем в доме Полина передала Злату хозяйке и подняла с пола остатки букета роз. Цокнула языком.

— Жалко, такие цветы были. Придется выкинуть.

Она унесла букет на кухню, а вернулась оттуда с веником и совком. Подмела осыпавшиеся листья, подошла к окну столовой.

— Любовь Сергеевна, они в дворе ругаются.

— Пусть ругаются. Нечего было Артуру скрывать от жены дочку. Мне Кристина не нравится, она хищница. Красивая пустышка, но хищная. Как актриса — полная бездарность, даже со вторыми ролями не справляется, но очень хочет мелькать на экране. Она не любит внука, это очевидно. Артур не умеет выбирать себе девушек. Сначала Жанна, потом Кристина. Единственное хорошее во всей этой ситуации, это Злата. Правда, Златочка? Мое солнышко проголодалось? Сейчас бабушка Полина разведет нам вкусную кашку.

— Уехали, — заключила от окна Полина. — Даже торт свой не попробовали. Красивый торт, явно под заказ.

— Да уж, они явно готовились к встрече, — ехидничала Любовь Сергеевна.— Видела, как эта бездарность расфуфырилась? Аж смешно! Кого собиралась поразить своей красотой? Очевидно же, что приехали они не просто так. Что-то хотели просить. Даже хорошо, что уехали. Не придется отказывать. А торт мы с Дашей поедим. Она ведь сегодня должна прийти, да Полин?

С недавних пор Дарья стала частым гостем в доме Листьевой. Первый раз пришла, как выписалась из больницы. Пришла и сразу стало понятно — вот кому действительно не безразлична Злата. Девушка вела себя совсем иначе, чем Жанна. Сразу, как вошла, кинулась к девочке. Долго сидела, все никак не могла от ребенка оторваться. Захотела покормить, спать уложить, а перед уходом робко спросила:

— А можно я ещё приду?

— Конечно, приходи, — хором ответили Любовь Сергеевна с Полиной.

Женщины прожили долгую жизнь, и обе были по-своему непростые, а вот Даша для них простая и понятная, и мотив её на поверхности. Одинокая девушка привязалась к ребёнку. Больше у неё никого нет, совсем никого.

Даша приходила пару раз в неделю, по вечерам и на целый день по выходным. Кое-что рассказывала о себе. Оказалось, что рассталась с женихом.

— Знаете, Любовь Сергеевна, — откровенничала Даша, — Андрей оказался совсем не тем человеком, каким я его видела. Спасибо Злате, она помогла мне раскрыть глаза. Я посмотрела на него под другим углом. Как пелена с глаз упала. Сказала о расставании и начался какой-то трэш. Андрей преследовал меня, приходил на работу, пытался говорить гадости обо мне начальству. Я вдруг поняла, что не меня он испугался потерять, а мою квартиру. Понравилось Андрею жить отдельно от мамы. Он хозяином себя почувствовал. Ну, да Бог с ним, не хочу больше о нем разговаривать.

— Ну, и не будем разговаривать, — кивала Листьева, — ты мне лучше о Жанне расскажи. Она мать моей внучки, но словно закрытая книга. Вы же с ней подруги.

И вот тут, когда речь заходила о Жанне, Даша сразу замыкалась.

— Я бы не сказала, что подруги, — неуверенно пожимала плечами. — Просто жили в одной комнате. На моих глазах Жанна с Артуром познакомилась, на моих глазах Злата родилась. Что я могу о Жанне сказать? Обычная девушка из провинции, как и я. Ой, смотрите, а у Златы зубик показался. Прорезался наконец! Она ночью не температурила?

Так было всегда — стоило зайти речи о Жанне, Даша переводила тему. И понятно становилось Листьевой, что хорошего ничего девушка сказать не может, а плохого не хочет. Все меньше и меньше хотелось пожилой женщине возвращать правнучку Жанне.

Жанна больше не пропадала надолго, стабильно появлялась раз в несколько дней и на телефонные звонки отвечала. Только визиты эти были очень кратковременные. Девушка выглядела странно. Была дерганной, порывалась Злату забрать. Любовь Сергеевна, отлично понимающая, для чего Жанна это делает, сразу подкидывала деньжат. Жанна успокаивалась, вздыхала притворно.

— Ну хорошо, пусть Злата ещё немного поживёт у вас, но недолго. Я заберу её, обязательно заберу. Вы знаете, я работаю в две смены. Откладываю каждую копеечку — алименты, зарплату. Пытаюсь накопить нам со Златой на квартиру. Моя мечта — иметь жилплощадь в Москве. Тогда мне не придётся пахать, как лошадь. Можно будет больше времени уделять дочке. Вы даже не представляете, в каких условиях я сейчас живу. Мне так тяжело без Златы, но надо работать.

Жанна пустила притворную слезу.

«Тоже бездарно играет», — думала Листьева. — «Эх, Артур, ни одна из твоих девушек даже нормально притвориться не может. Вот я в их годы…».

Притворство Жанны было столь очевидно и столь же понятно. Жалобной слезой и сетованиями на тяжёлую жизнь девушка пыталась разжалобить Листьеву настолько, чтобы женщина предложила свою помощь в покупке квартиры.
Жанна уходила, а Полина с Любовь Сергеевной смеялись над потугами девушки.

— Ишь, чего захотела! На квартиру намекает. Ну и наглая же она! Приспособленка несчастная, сама на дочку не тратится, а алименты получает, да еще и сюда стабильно за деньгами приходит. Вы ведь понимаете, Любовь Сергеевна, что она приходит не к Злате? Как только получает от вас денежку, сразу исчезает. Может, перестанете уже ее «прикармливать»?

— Полин, разве ты не понимаешь, почему я даю ей деньги? Боюсь, что Злату заберет. Мне эта мысль, «как ножом по сердцу». Чувствую я, что Златочке будет плохо с мамой. Странная все-таки эта Жанна.

— А, вы тоже заметили, да? Мне давно кажется, что она бухает. Временами ведёт себя совсем неадекватно.

— Тоже об этом думала, — кивнула Листьева— Только нет от неё никогда запаха. Я специально подходила, принюхивалась. Не пахнет алкоголем. А вот мысль она подала верную, насчёт квартиры. Да не смотри так на меня, Полин, я не собираюсь покупать Жанне квартиру. Хочу написать завещание, чтобы после моей смерти Злата не осталась без угла. Завещаю ей одну из своих квартир. Думаю, с этим стоит поторопиться, а то, мало ли, как бывает в моём возрасте. Вот так уснёшь и не проснёшься больше.