Лида проснулась от того, что Артём уже не лежал рядом. Прохлада простыни, сбитой в комок на его половине кровати, говорила о том, что он встал давно. Из коридора доносился негромкий, но отчётливый голос. Мужчина кому-то звонил. Лида прислушалась сквозь дремоту, пытаясь уловить смысл слов, которые долетали до неё сквозь закрытую дверь спальни, но слышно было только обрывки: «да, хорошо», «я понял», «передам».

За почти год их совместной жизни она научилась различать интонации в его голосе: бывает уставшая, когда он не выспался; бывает бодрая, когда у него хорошее настроение; но сейчас он говорил с той неестественной вежливостью и какой-то заискивающей мягкостью, которая появлялась у него только в разговорах с теми, от кого он что-то зависел.

Лида села на кровати, накинула халат и вышла в коридор как раз в тот момент, когда Артём закончил разговор и убрал телефон в карман домашних штанов.

— Кому звонишь в такую рань? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно, без тени подозрения.

— По работе, — ответил он слишком быстро и прошёл мимо неё на кухню. — Кофе будешь?

Она не стала настаивать, хотя уже зашевелилось неприятное чувство. Слишком часто за последние недели он отвечал на её вопросы о звонках или сообщениях общими фразами: «по работе», «так, ничего важного», «коллега написал».
И каждый раз в его голосе звучала немного виноватая и одновременно раздражённая нота, которая заставляла Лиду замолкать и не задавать уточняющих вопросов.

Они позавтракали почти молча. Артём пил кофе и листал ленту новостей в телефоне, иногда негромко посмеиваясь над чем-то. Лида смотрела на него и думала о том, как же трудно было с ним последние месяцы.

Когда они только начинали жить вместе, всё казалось простым и лёгким. Он был внимательным, заботливым, часто делал ей маленькие сюрпризы, мог ни с того ни с сего принести букет цветов или приготовить ужин, хотя готовить он, честно говоря, не очень умел. Но потом она начала замечать, как он нервничает из-за денег. Сначала стал реже заказывать еду на дом, потом начал отказываться от совместных походов в кафе, ссылаясь на то, что лучше сэкономить. Лида знала, что у него есть несколько кредитов, он рассказывал ей об этом ещё в самом начале их отношений, когда они обсуждали своё финансовое положение, чтобы не было неловких ситуаций. Тогда она не придала этому большого значения, потому что он говорил об этом легко и уверенно, как о чём-то временном, что скоро будет решено.

Но с каждым месяцем он становился всё более напряжённым и раздражительным, особенно в дни, когда нужно было вносить очередной платёж по кредитам. Лида видела, как он сидит вечерами с калькулятором в телефоне, пересчитывая что-то и хмурясь, как он избегает разговоров о деньгах и резко обрывает её, когда она пытается предложить свою помощь.

— Ты сможешь оплатить свои платежи в этом месяце? — спросила она однажды за ужином, когда он в очередной раз отказался от десерта, который она предложила купить, потому что это лишние расходы.

— Лида, не начинай, пожалуйста, — ответил он тем раздражённым тоном, который стал появляться у него в последнее время. — Я разберусь. Не переживай.

— Я просто хочу помочь, — мягко сказала она. — Ты же знаешь, у меня есть деньги, я могу заплатить за что-то, если тебе тяжело.

Он отодвинул тарелку и посмотрел на неё с смесью благодарности и раздражения, и в этом взгляде было что-то такое, что заставило её замолчать.

— Спасибо, но я сам должен справиться, — сказал он. — Мужчина не должен просить у женщины деньги. Это не правильно.

Тогда она не стала спорить, хотя кипела от желания настоять на своём. Ей казалось глупым делить деньги, особенно когда они живут вместе уже почти год и планируют что-то серьёзное. Но она уважала его желание сохранить самостоятельность, и поэтому молчала.

Всё изменилось на прошлой неделе, когда Артём сообщил ей, что уходит в основной отпуск с работы, на которой он проработал почти пять лет. Он сказал это с таким видом, будто сообщал о чём-то радостном и долгожданном, но Лида заметила, как он нервно теребит край футболки, когда говорит об этом.

— Отлично, — сказала она. — Мы сможем куда-нибудь съездить на пару дней. Давно хотела выбраться за город.

— Нет, — ответил он слишком резко. — Я пока не строю планов. Может быть, просто отдохну дома.

— А работа? — спросила она, пытаясь понять логику. — Если ты в отпуске, то как ты будешь платить по кредитам? У тебя же есть вторая работа, да? Но она же не официальная, там зарплата не каждый месяц приходит, ты говорил…

Он тяжело вздохнул и повернулся к ней всем корпусом, словно собирался сказать что-то очень важное, но потом передумал и только махнул рукой.

— Лида, я найду способ, — сказал он с тем самым раздражённым спокойствием. — Не лезь ты в это, пожалуйста.

— Я не лезу, — возразила она. — Я предлагаю тебе помощь. Если тебе нужны деньги на этот месяц, чтобы оплатить кредиты, я могу дать. У меня есть сбережения, я откладывала.

Он посмотрел на неё удивлённо и немного настороженно, как будто она предлагала ему что-то не совсем чистое или стыдное.

— Серьёзно? — переспросил он. — Ты готова помочь мне с кредитами?

— Да, — кивнула Лида. — Я же вижу, что тебе тяжело. И я не хочу, чтобы у тебя были просрочки. Я знаю, как это бывает, когда начинаешь копить долги, потом сложно выбраться.

Артём на мгновение замолчал, и Лида увидела, как его лицо расслабилось, ушло то привычное напряжение, которое она замечала у него каждый раз, когда речь заходила о финансах. Он улыбнулся тёплой улыбкой, из-за которой она влюбилась в него почти год назад, и она почувствовала, что сделала правильный выбор.

— Спасибо, — сказал он просто и искренне. — Это очень много для меня значит. Я не хочу тебя подводить, и я обязательно верну тебе всё, когда получу зарплату.

Они договорились, что она переведёт ему деньги в день оплаты, и всё было решено. Лида испытала облегчение: наконец-то они смогут перестать обсуждать эти кредиты, которые висели над ними как дамоклов меч последние месяцы. Она даже начала строить планы на будущее: как они смогут откладывать деньги, когда он закроет все свои долги, как они смогут купить что-то общее, может быть, даже задумаются о квартире в ипотеку.

Утром в день оплаты Лида напомнила Артёму о деньгах, когда он сидел за столом и пил свой утренний кофе, уже одетый и готовый выходить на вторую работу.

— Да, да, я помню, — сказал он, не поворачивая головы от телефона, в котором что-то набирал. — Лид, слушай, я тут подумал. Можно тебя попросить кое о чём?

— О чём? — спросила она, насторожившись от его тона.

— Не могла бы ты перевести деньги мне на карту? — спросил он, наконец, поворачиваясь к ней. — Я потом переведу их поручителю, она оплатит мой кредит.

— Какому поручителю? — удивилась Лида.

Артём отвёл взгляд.

— Ну, тот человек, который поручился за меня, когда я брал кредит, — сказал он с той неестественной лёгкостью, которая должна была означать, что ничего особенного в этом нет. — Мне нужно перевести деньги на его карту, а он уже оплатит кредит. Это просто технический момент, ничего серьёзного.

— Почему я не могу сама оплатить твой кредит? — спросила Лида, чувствуя, как внутри поднимается волна холодного беспокойства. — Зачем этот посредник? Я же могу просто перевести деньги напрямую в банк.

— Нет, так нельзя, — ответил Артём быстро. — У этого кредита немного другая схема. Понимаешь, я оформлял его через знакомого банковского работника, и там поручитель должен вносить платежи лично, а потом я ему отдаю деньги. Это просто формальность.

Лида смотрела на него и пыталась понять, что именно её смущает в этом объяснении. Всё звучало странно и нелогично, но она не могла сказать, что именно не так. Она пыталась вспомнить, говорил ли он ей раньше о поручителе, но её память подсказывала, что нет. Они никогда не обсуждали, кто поручился за его кредиты, она даже не знала, кто мог бы это сделать.

— И кто этот поручитель? — спросила она, пытаясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Лида, — Артём сделал паузу и встал из-за стола, подходя к ней и кладя руки ей на плечи. — Это не имеет значения. Просто человек, который согласился помочь мне когда-то. Сейчас я тебе скажу, куда перевести деньги, и всё будет нормально.

— Я хочу знать, кто это, — твёрдо сказала Лида, отступая на шаг и высвобождаясь из его рук. — Ты говоришь мне перевести деньги на чужую карту, но я даже не знаю, кому. Это же мои деньги, я имею право знать.

Артём вздохнул с таким видом, будто она ведёт себя неразумно.

— Это моя бывшая, — сказал он после паузы, не глядя ей в глаза, и в его голосе прозвучала та самая виноватая нота, которую она слышала последние недели. — Она поручилась за меня по этому кредиту, и сейчас, чтобы всё было правильно, нужно перевести деньги ей. Она оплатит, потому что банк привязан к её карте.

Лиде показалось, что воздуха стало мало. Она не могла поверить своим ушам. Его бывшая! Он хочет, чтобы она перевела деньги его бывшей. Он говорит об этом так, как будто это самая обычная вещь, будто он просит её сходить в магазин за молоком.

— Твоя бывшая? — переспросила она. — Ты хочешь, чтобы я перевела деньги твоей бывшей девушке?

— Ну да, — сказал Артём с облегчением, будто он сбросил с себя тяжкий груз. — Она просто поручитель, Лида. Я не хотел тебе говорить, потому что знал, что ты будешь так реагировать. Но это ничего не значит. Она просто человек, который мне помог. Мы не общаемся уже давно, только по этим формальным вопросам.

— Вы не общаетесь? И ты хочешь, чтобы я в это поверила?

— Лида, — сказал он, начиная раздражаться. — Я тебе объясняю. Это просто деньги, просто платежи. Я даже вижу её редко. Она просто поручитель. Какая разница?

— Какая разница? — повторила Лида, и её голос повысился почти до крика. — Какая разница? Артём, ты хочешь, чтобы я отдала свои деньги твоей бывшей девушке, и ты говоришь мне, что какая разница?

— Я же сказал, что это просто формальность, — повторил Артём, но в его голосе уже не было того спокойного убеждения, которое было в начале. — Если для тебя это так важно, то я могу просто не брать твои деньги. Разберусь как-нибудь.

Он отвернулся и демонстративно начал собирать вещи в рюкзак, который стоял у двери. Лида смотрела на него и чувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева и обиды, которая угрожала захлестнуть её целиком. Она взяла телефон, который лежал на столе, и начала рыться в нём, пытаясь найти что-то, что могло бы подтвердить или опровергнуть его слова.

— Лида, что ты делаешь? — спросил Артём, заметив её действия.

— Хочу посмотреть, что вы обсуждаете с твоей бывшей, — сказала она, поднимая на него взгляд, в котором горел настоящий огонь. — Раз это просто формальности, ты же не против показать мне переписку?

Артём побледнел, и в его глазах мелькнуло что-то между паникой и злостью.

— Ты не имеешь права рыться в моём телефоне, — сказал он, пытаясь придать голосу твёрдость, но она слышала, как он дрожит. — Это частная переписка. Это не твоё дело.

— Не моё дело? — переспросила Лида, чувствуя, как в груди поднимается волна негодования. — Артём, я живу с тобой почти год. Мы планировали строить совместное будущее. Ты просишь у меня деньги, чтобы передать их твоей бывшей. И ты говоришь мне, что ваша переписка не моё дело?

— Я просто не понимаю, почему ты не можешь мне доверять, — сказал Артём, и в его голосе прозвучали знакомые нотки обиды. — Я никогда не давал тебе повода сомневаться во мне.

— Ты не давал? — переспросила Лида, чувствуя, как голос её дрожит от напряжения. — Артём, ты скрывал от меня, что твоя бывшая твой поручитель по кредиту. Ты никогда не говорил мне о ней. Ты просишь меня перевести ей деньги, и ты говоришь, что я не имею права знать, о чём вы общаетесь? Ты хочешь, чтобы я просто доверилась тебе?

— А что в этом плохого? — спросил Артём. — Доверие основа отношений. Если ты мне не доверяешь, то зачем мы вообще всё это продолжаем?

Лида смотрела на него и чувствовала, как в её душе что-то ломается. Она помнила их первые месяцы, когда он был таким заботливым и внимательным, когда она думала, что наконец-то встретила того самого человека, с которым можно построить что-то настоящее. Но сейчас, глядя на его бледное лицо и слыша, как он пытается переложить вину на неё, она начала понимать, что, возможно, она ошиблась.

— Если твоя бывшая просто поручитель, и вы общаетесь только по делу, покажи мне переписку, — сказала она твёрдо. — Если там нет ничего такого, я извинюсь и переведу деньги кому скажешь.

Артём молчал несколько секунд, и в этой тишине Лида услышала только звук собственного дыхания и гулкое биение сердца. Потом он сделал шаг к ней и протянул руку к телефону, который она всё ещё держала в руках.

— Дай сюда, — сказал он, и голос его звучал глухо. — Я сам покажу. Но только чтобы ты поняла, что ты ошибаешься.

Он взял телефон из её рук, разблокировал его и начал листать что-то. Пальцы его чуть заметно дрожали, и Лида видела это, видела, как он напряжён. Через минуту он повернул к ней экран.

— Вот, смотри, — сказал он с вызовом. — Вот наша переписка. Только по кредиту. Видишь?

Лида взяла телефон и начала листать диалог. Это действительно был диалог с его бывшей — Лида видела её имя и фотографию в контактах. Но сообщения, которые она читала, заставили её кровь застыть в жилах.

Первое сообщение, которое она увидела, было от бывшей: «Ты мне должен деньги за прошлый месяц, когда вернешь?» Артём ответил: «Скоро, как получу зарплату». Лида пролистала дальше и почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.

«Ты можешь приехать сегодня вечером? Надо обсудить платежи», — написала бывшая.

«Вечером не могу, я на работе. Может, завтра?» — ответил Артём.

«Давай завтра, я буду дома, — написала бывшая. — Приезжай, обсудим. Кстати, я купила тот ужасный кофе, который ты любишь с маршмеллоу, будем пить».

Лида подняла глаза на Артёма. Он стоял перед ней, скрестив руки на груди, и смотрел с выражением, которое должно было изображать невинность.

— Что это? — спросила Лида, указывая на сообщение про кофе.

— Что? — переспросил Артём, и в его голосе прозвучало замешательство. — Обычное сообщение.

— Артём, она пишет тебе, что купила твой любимый кофе с маршмеллоу, — сказала Лида. — Ты называешь это общением только по кредиту?

— Она просто вежливая, — сказал Артём, но голос его звучал неуверенно. — Она знает, что я люблю такой кофе, и купила его, когда я приеду обсудить платежи. Ну, это же нормально.

— Нормально? — переспросила Лида, чувствуя, как её голос начинает звенеть от напряжения. — Артём, она готовит тебе любимый кофе, когда ты приезжаешь к ней обсуждать платежи. Ты серьёзно думаешь, что это нормально?

— А что тут ненормального? — спросил Артём, пожимая плечами, и в этом жесте было что-то небрежное и обидное одновременно. — Мы просто пьём кофе и обсуждаем платежи. Я не понимаю, почему ты делаешь из этого трагедию.

Лида пролистала дальше, и её взгляд упал на сообщение, от которого у неё внутри всё перевернулось.

«Как у тебя дела?» — написала бывшая.

Артём ответил: «Нормально, зай. Устал, но держусь. Скоро увидимся».

— Что значит «зай»? — спросила Лида, поднимая на него глаза, в которых, она чувствовала, стояли слёзы. — Артём, ты называешь её зайкой?

— Это просто опечатка, — сказал Артём, но его лицо пошло пятнами, и он начал говорить слишком быстро и слишком громко. — Я имел в виду «займу» или что-то такое. Это ничего не значит, Лида, это просто опечатка.

— Ты назвал её зайкой, — повторила Лида, не веря своим глазам. — Вы переписываетесь как любо.вники, и ты хочешь, чтобы я поверила, что это опечатка?

— Лида, послушай меня, — сказал Артём, делая шаг к ней и пытаясь взять её за руки, но она отступила, и его руки повисли в воздухе. — Это действительно ничего не значит. Это просто такие шутки, дурачества.

— Ты просишь меня отдать мои деньги ей, и ты называешь это просто шуткой?

— Но это действительно шутка! — воскликнул Артём. — Лида, ну что ты такое говоришь? Ты же видишь, что я с тобой, я здесь, я живу с тобой. Я выбрал тебя. Что ещё тебе нужно?

Она смотрела на его лицо, на котором отражалась целая гамма чувств — от страха до злости и от злости до отчаяния. Он стоял перед ней, этот человек, с которым она жила почти год, с которым она делила постель и планы на будущее, и он был чужим.

— Я всё объясню, — сказал Артём, делая ещё один шаг к ней, но она отступила к стене, словно защищаясь. — Лида, послушай, я всё объясню. У нас с ней действительно просто деловые отношения. Она помогает мне с кредитами, я ей иногда помогаю с какими-то мелочами.

Лида чувствовала, как что-то внутри неё окончательно рушится. Все эти месяцы она пыталась убедить себя, что её подозрения беспочвенны, что она просто ревнует без причины, что он любит её и что всё у них будет хорошо. Но сейчас, глядя на его лицо, которое всё больше краснело от гнева и отчаяния, она понимала, что всё это время она обманывала саму себя.

— Артём, я дам тебе деньги, — сказала она тихо. — Я переведу их на твою карту, и ты сможешь сделать с ними что хочешь. Но только один раз. Больше я тебе не помогу.

Она сказала это и почувствовала странное облегчение, как будто сбросила с себя какой-то тяжелый груз. Ей больше не нужно было доказывать ему что-то, не нужно было убеждать его в своей правоте. Она просто приняла решение, и это решение было окончательным.

— Зачем ты так? — спросил Артём, и в его голосе послышались слезы. — Лида, ты же знаешь, что я тебя люблю. Я не хочу тебя терять. Я просто запутался, я не знаю, что делаю. Но я люблю тебя.

— Ты любишь меня? — переспросила Лида, и в голосе её прозвучало что-то горькое и одновременно спокойное. — Если ты любишь меня, тогда почему ты всё это делаешь? Почему ты называешь её зайкой? Почему ты прячешь от меня вашу переписку? Почему ты просишь меня отдать мои деньги ей?

— Потому что я испугался, — сказал Артём, и в его голосе послышалось отчаяние. — Я испугался, что ты уйдёшь, если узнаешь о ней. Я знаю, что неправильно поступаю, но я не могу ничего с собой поделать. Она просто привычка, старая привычка, от которой я не могу избавиться.

— Ты не хочешь избавляться, — сказала Лида, чувствуя, как в ней поднимается что-то похожее на презрение. — Если бы ты хотел избавиться от этой привычки, ты бы уже это сделал. Но ты не делаешь. Ты выбираешь её.

— Я выбираю тебя! — воскликнул Артём, делая к ней шаг, но она отшатнулась, словно от удара. — Я всегда выбирал тебя, Лида. Ты просто не понимаешь. Я не могу ей отказать, потому что она помогает мне с кредитами. Если я перестану с ней общаться, я не смогу платить по долгам. Это просто вынужденная мера.

— Вот и продолжай с ней общаться, — сказала Лида. — Ты уже сделал свой выбор. Только не ври мне, что ты любишь меня.

Она повернулась и пошла в спальню, чувствуя, как ноги её дрожат, а сердце колотится где-то в горле. Она слышала, как он идёт за ней, как он что-то говорит, но слова его доносились до неё словно через толщу воды. Она закрыла дверь спальни, и в этот момент поняла, что ей нужно сделать.

Она начала собирать свои вещи. Молча, без лишних движений, она доставала из шкафа одежду, складывала её в чемодан. Она не думала о том, что она делает, она просто делала — машинально, как робот, который запрограммирован на определённые действия. Артём стоял за дверью и что-то говорил, но она не слушала его. Она знала, что всё, что он говорит сейчас — это просто слова, попытка удержать её, и что за этими словами нет ни капли правды.

Когда Лида вышла из спальни с чемоданом, Артём стоял в коридоре, и в его глазах стояли слёзы. Он выглядел потерянным и жалким, и Лида на мгновение почувствовала жалость к нему. Но она быстро подавила это чувство. Она знала, что если она сейчас останется, то простит его, а потом всё повторится снова, и она снова будет стоять в коридоре с чемоданом, и снова будет слушать его пустые обещания.

— Ты уходишь? — спросил он, и его голос дрожал. — Прямо сейчас?

— Да, — ответила она просто.

— Куда ты пойдёшь? — спросил он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на отчаяние.

— К подруге, — сказала Лида. — Я не могу здесь оставаться.

— Но как же мы? — спросил Артём. — Как же наши отношения? Ты хочешь всё разрушить?

— Я ничего не разрушаю, — сказала Лида, глядя ему в глаза, и в её взгляде не было ни злости, ни обиды, только странная усталость. — Ты уже всё разрушил сам.

Она взяла чемодан и направилась к двери. Артём не остановил её. Он стоял в коридоре и смотрел, как она уходит, и в его глазах не было понимания того, что он только что потерял.

Лида вышла на улицу и вдохнула прохладный воздух. Она не знала, что будет делать завтра, но что-то внутри неё подсказывало, что она приняла правильное решение. Она понимала, что он не перестанет общаться с бывшей, потому что не хочет этого. Он будет продолжать называть её зайкой и пить с ней кофе, и врать ей, что она для него ничего не значит. А Лида не хотела быть той, кому врут, не хотела быть той, кто ждёт у двери, пока он доиграет в свою старую игру.

Она села в такси и назвала адрес подруги, и когда машина тронулась, она позволила себе наконец заплакать. Она плакала не от того, что потеряла его, а от того, что она потратила почти год на человека, который никогда не собирался строить с ней настоящее будущее. Она плакала от обиды и от облегчения одновременно, и в этих слезах было что-то очищающее.

Прошло несколько дней. Лида ночевала у подруги, которая не задавала лишних вопросов, а просто позволяла ей быть. Артём писал ей, звонил, оставлял голосовые сообщения, в которых обещал, что всё изменится. Он говорил, что она всё неправильно поняла, что он любит её и не представляет своей жизни без неё. Лида слушала его голос, но не отвечала. Она знала, что если она ответит хотя бы раз, она снова попадёт в этот круг, из которого ей будет ещё сложнее выбраться.

Через неделю она вернулась в квартиру, чтобы забрать оставшиеся вещи. Артём был там. Он сидел на диване, небритый и растрёпанный. Увидев Лиду, он вскочил и подбежал к ней, пытаясь обнять, но она остановила его жестом.

— Я пришла за вещами, — сказала она спокойно. — Ничего не говори. Я не хочу слышать твои объяснения.

— Лида, я всё понял, — сказал Артём, и в его голосе было что-то новое — не отчаяние, не злость, а какая-то странная искренность. — Я порвал все связи с ней. Я удалил её номер, заблокировал во всех соцсетях. Я обещаю тебе, что больше никогда не буду с ней общаться.

— Я не просила тебя этого делать, — сказала Лида. — Ты сделал это сам или не сделал, мне уже всё равно.

— Как ты можешь так говорить? — спросил Артём, и в его голосе снова послышались знакомые нотки обиды. — Я пытаюсь исправиться, я пытаюсь стать лучше для тебя, а ты говоришь, что тебе всё равно?

— Артём, ты меняешься не для меня, — сказала Лида, глядя ему в глаза. — Ты меняешься для себя. И ты никогда не изменишься по-настоящему, потому что ты не понимаешь, что ты делаешь неправильно. Ты думаешь, что проблема в ней, в твоей бывшей. Но проблема в тебе. Ты живёшь прошлым, ты цепляешься за старые связи, потому что боишься что-то потерять. Но ты теряешь главное.

Она собрала вещи и пошла к двери, и Артём смотрел ей вслед, и в его глазах было то же самое выражение, что и неделю назад. Только теперь в них не было отчаяния, а было что-то похожее на понимание. Он наконец начал понимать, что он потерял, и что это потеря невосполнима.

Лида вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Она не оглядывалась. Она знала, что не вернётся сюда, не вернётся к нему.