Алина в очередной раз попыталась отвлечь от стены трехлетнего племянника, который за несколько секунд рисования синим маркером воздвиг масштабную хаотичную фигуру.

В квартире стоял гул, от которого у нее уже вторые сутки пульсировало в висках. Своих дочерей — шестилетнюю Ульяну и двухлетнюю Полину — Алина всегда воспитывала в спокойствии, без лишнего шума и истерик, приучив их к четкому распорядку дня, тихим играм по вечерам и совместному чтению сказок перед сном. Однако появление трехлетнего Ромы, сына Лены и брата Алининого мужа, полностью разнесло этот привычный, выстроенный годами уклад.

Мальчика привезли накануне утром всего «на пару часиков», как легкомысленно заявила Лена, даже не переступив порог квартиры и лишь втолкнув упирающегося ребенка в прихожую. В руках у Лены была только маленькая дамская сумочка, а сам ребенок стоял в одной тонкой кофтенке и легких штанишках. Без сменной одежды, без любимой игрушки, даже без элементарного запаса еды и влажных салфеток.

Лена тогда лишь небрежно бросила, что ей нужно срочно отъехать по делам, пробормотала что-то невнятное про важную встречу и мгновенно испарилась, заставив Алину стоять в коридоре в полном оцепенении.

Прошли первые три часа, затем пять, потом наступил вечер, а за ним и ночь, но Лена так и не появилась. На телефонные звонки она сначала отвечала раздраженными короткими фразами, уверяя, что вот-вот освободится, а к утру следующего дня и вовсе перешла на открытую агрессию, сбрасывая вызовы или ссылаясь на то, что родственники обязаны помогать друг другу без лишних вопросов.

Муж Алины, Вадим, как и муж Лены, находился на длительной вахте в северном регионе, где связь появлялась в лучшем случае на пару минут в сутки. Полноценно вмешаться в ситуацию из отдаленного поселка он не мог, а на все отчаянные попытки Алины воззвать к его разуму ответил лишь кратким советом делать то, что она считает нужным, вплоть до обращения в правоохранительные органы.

Свекровь, к которой Алина в ужасе обратилась еще накануне вечером, категорически отказалась забирать внука даже на пару часов, заявив, что мальчик абсолютно неуправляем, постоянно устраивает истерики и вообще пусть с ним разбираются сами родители. Собственная мать Алины в эти дни лежала дома с тяжелой простудой и высокой температурой, поэтому попросить ее забрать на это время девочек не представлялось возможным.

— Уля, отодвинься от него, пожалуйста, не трогай его машинку! — в сердцах проговорила Алина, когда Рома с диким криком выхватил из рук старшей девочки пластмассовую грузовую машинку и замахнулся ей.

— Мама, он меня опять толкнул! — заплакала Полина, показывая на свежую гематому на плече, оставшуюся после того, как мальчик полчаса назад впился ей в руку зубами из-за обычной пластмассовой лопатки.

— Я вижу, маленькая моя, иди ко мне на руки, давай посидим вместе. Рома, успокойся, сию секунду положи игрушку на ковер, слышишь меня?

В ответ мальчик лишь зашелся оглушительным визгом, швырнул тяжелую машинку прямо в стеклянный фасад книжного шкафа, к счастью, промахнувшись на пару сантиметров, и бросился в коридор, на бегу сбивая с вешалки детские куртки и обувь.

Алина подошла к дивану, взяла со стола телефон и снова набрала номер Лены. В трубке долго шли длинные, изнуряющие гудки, после чего раздался громкий, перекрываемый басовитой музыкой и смехом нескольких человек голос невестки.

— Ну что ты мне трезвонишь каждые пять минут, Алина? — отрывисто и с явным раздражением выкрикнула Лена. — Ты можешь не устраивать панику на пустом месте и просто побыть с ребенком?

— Лена, ты в своем уме вообще? — Алина старалась говорить максимально громко, чтобы перебить шум на том конце провода. — Прошли сутки! Ты сказала, что отдаешь его на два часа, а сама пропала на день и ночь! Он разнес мне всю детскую, искусал Полину, изрисовал маркерами новые обои в зале и категорически отказывается есть то, что я готовлю! У него нет сменной одежды, он ходит в том же, в чем ты его привезла!

— Ой, Боже мой, какая трагедия, обои ей изрисовали! — хохотнула Лена, и на заднем фоне кто-то из ее компании что-то громко подхватил. — Купишь новые обои, у вас с Вадимом денег полно. Он на вахте нормальные бабки заколачивает, не обеднеете! А ребенок просто гиперактивный, ему разрядка нужна, ты педагогический оканчивала или где? Вот и прояви свои навыки, попрактикуйся!

— Лена, я не подписывалась сидеть с твоим сыном сутки, без предупреждения! — повысила голос Алина, закрывая дверь в кухню, чтобы дети не слышали ее крика. — Если ты не приедешь за ним в течение получаса, я вызову полицию и службу опеки, пусть они разбираются, где находится мать трехлетнего ребенка, пока он брошен у чужих людей!

— Только попробуй сунуться в опеку, дрянь! — мгновенно перешла на визг Лена, и музыка на заднем плане стала чуть тише, будто она отошла в другую комнату. — Ты моему мужу потом сама будешь объяснять, почему его сына в приют загребли! Ты знаешь, какой он злой! Запомни, мы родня, ты обязана помогать, когда меня нет!

— Я ничего тебе не обязана! — чеканя каждое слово, ответила Алина. — Срок — тридцать минут. Если тебя не будет, я набираю номер дежурной части.

В ответ раздались короткие гудки. Лена просто сбросила звонок.

Алина прислонилась спиной к дверному косяку и закрыла глаза. Голова разламывалась от непрекращающегося визга Ромы, который теперь требовал включить ему мультики и одновременно пытался ногами выбить нижнюю панель кухонного гарнитура.

Не успела Алина сделать шаг в сторону коридора, как телефон в ее руке снова ожил. На экране высветился незнакомый городской номер.

— Алло! — резко ответила Алина, ожидая услышать голос невестки.

— Это Алина? — раздался прокуренный, слегка развязный женский голос с сиплым оттенком. — Мне тут Ленка перезвонила, орет в трубку, что ты там истерику устроила из-за пацана. Короче, успокойся, я через час приеду и заберу Ромку.

Алина на секунду замерла, пытаясь узнать голос.

— А вы кто вообще такая? С кем я разговариваю?

— Какая разница, кто я? Таня я, подруга Ленкина, ты меня видела пару раз на дне рождения у них. Короче, хватит там истерить, приеду и заберу мальчика, раз ты такая змеюка и с родным племянником посидеть не способна.

В памяти Алины мгновенно всплыл образ этой «Тани» — развязной женщины со следами многолетнего злоупотребления алкоголем на лице, которая на семейном празднике два года назад устроила скандал с дракой и которую муж Лены тогда с треском выставил за дверь.

— Я вам ребенка не отдам, Татьяна, — твердо произнесла Алина. — Вы ему никто, у вас нет никаких юридических прав забирать трехлетнего мальчика. И я не уверена, в каком состоянии вы находитесь и куда вы его повезете.

— Ты че, совсем страх потеряла? — взвизгнула трубке Татьяна. — Ленка мне лично разрешила его забрать! Ты че думаешь, ты одна такая правильная? Да я сейчас приеду с парой пацанов, выбьем тебе дверь и заберем Ромку, поняла меня? Не строй из себя святую!

— Попробуйте только приехать, — холодно ответила Алина. — Я сразу вызову наряд на адрес за попытку проникновения. Разговор окончен.

Она сбросила звонок, и ее пальцы заметно задрожали. Ситуация окончательно выходила из-под контроля. Оставить ребенка у себя еще на одну ночь она физически и морально не могла. Мальчик был абсолютно неуправляем, ее собственные дети находились в состоянии непрерывного стресса, а сам Рома ходил в грязной кофте, которую уже успел испачкать супом, и в слишком больших колготках, которые Алина отыскала в старых вещах своей старшей дочери.

Понимая, что ребенок не может дальше находиться в таком виде, Алина приняла решение быстро одеть всех троих и спуститься в детский магазин на первом этаже их же дома, чтобы купить племяннику хотя бы пару сменных футболок, чистые штаны и нижнее белье.

Сборы превратились в настоящую пытку. Рома категорически отказывался выходить, лягался, вырывался и размахивал руками, задев Ульяну по лицу. Девочка тихо заплакала.

— Рома, если ты сейчас же не пойдешь, мультики ты сегодня смотреть не будешь вообще! — строгим голосом проговорила Алина, удерживая мальчишку за плечи.

— Не хочу! Не буду! Ты плохая! — орал ребенок. — Мама приедет и тебя побьет!

С грехом пополам одев детей, Алина вывела их в подъезд и спустилась в магазин. Процесс покупки занял от силы пятнадцать минут, но за это время племянник успел скинуть с нижней полки несколько упаковок с подгузниками и устроить громкую истерику у кассы, требуя огромную пластмассовую машинку. Продавщица сочувственно посмотрела на Алину, но ничего не сказала.

Вернувшись в квартиру, Алина переодела мальчика в новую одежду, посадила детей за стол и попыталась дать Роме творожную запеканку. Ребенок с размаху ударил ложкой по тарелке, и куски творога разлетелись по всей кухне, угодив на чистые шторы и свежевымытый пол.

— Не буду я это есть! — закричал он. — Хочу чипсы и колу! Мама мне всегда чипсы покупает!

— Чипсов здесь нет и не будет, — ответила Алина, вытирая тряпкой стены и пол. — Будешь есть то, что дают, или останешься голодным до вечера.

В этот момент в дверь квартиры громко и настойчиво позвонили. Звонок прозвучал трижды, резко и длинно, после чего последовал тяжелый удар кулаком в металлическое полотно.

Алина вздрогнула. Дети на кухне мгновенно притихли.

— Уля, возьми Полину и идите в дальнюю комнату, закройте дверь и сидите там тихо, — шепотом сказала Алина старшей дочери, быстро направляясь в прихожую.

Она подошла к двери и посмотрела в дверной глазок. На площадке стояли два человека: та самая Татьяна, одетая в поношенную болоньевую куртку, и высокий коренастый мужчина в черной спортивной кофте с капюшоном, надвинутым на самый лоб. От них даже через закрытую дверь, казалось, веяло перегаром и агрессией.

— Открывай, Алина, не беси меня! — закричала Таня, снова ударив ладонью по двери. — Мы за Ромкой пришли! Ленка сказала забрать, давай отдавай пацана и не выпендривайся!

— Уходите отсюда немедленно! — громко проговорила Алина через дверь. — Я вам ребенка не отдам! Если вы сейчас же не спуститесь на улицу, я через тридцать секунд вызываю полицию!

— Ты кого полицией пугаешь, овца? — в разговор вмешался мужчина, сделав шаг вперед и пнув дверь носком тяжелого ботинка. — Открывай добром, пока мы тебе замки не вывернули! Нам сказали забрать пацана, мы его заберем! Ты кто такая вообще, чтобы чужого ребенка удерживать?

Алина не стала больше вступать в перепалку. Она быстро шагнула назад, достала из кармана смартфон, набрала номер экстренной службы 112 и громко, чтобы за дверью было отчетливо слышно каждое слово, произнесла:

— Здравствуйте! Мой адрес: улица Новая, дом 14, квартира 45. Мне в дверь прямо сейчас ломятся неизвестные нетрезвые люди, пытаются выбить дверь и забрать трехлетнего ребенка! Назовите время прибытия наряда!

За дверью на секунду наступила тишина.

— Ты че, реально ментяру вызвала, дура? — донесся с лестничной площадки голос Татьяны. — Ну ты и пас.ку.да, Алина! Мы Ленке все расскажем, она тебя с потрохами сожрет! Пошли отсюда, Витек, ну ее нафиг, пусть сама с ментами разгребает!

Раздался тяжелый топот ног по ступеням лестницы. Визитеры предпочли не пользоваться лифтом и быстро сбежали вниз. Алина простояла в прихожей около пяти минут, слушая, как утихают шаги, а затем вернулась на кухню. Ее руки продолжали немного подрагивать, но в голове установилась абсолютная ясность. Никакие семейные узы, никакие разговоры про «родственные обязанности» больше не имели никакого значения. Ситуация перешла все допустимые границы безопасности ее собственной семьи.

Спустя пятнадцать минут в дверь снова позвонили, на этот раз коротко и вежливо. Алина посмотрела в глазок и увидела двух сотрудников полиции в форме.

Она открыла дверь.

— Лейтенант Григорьев, дежурный наряд, — представился старший из них, молодой мужчина со строгим взглядом. — Вы вызывали по поводу попытки проникновения?

— Да, здравствуйте, проходите, пожалуйста, — Алина отступила в сторону, впуская сотрудников в коридор. — Извините за беспокойство, но ситуация действительно экстренная.

— Что у вас произошло? Кто ломился? — спросил второй полицейский, совсем еще зеленый, доставая планшет и ручку.

— Вчера утром жена брата моего мужа, Елена, привезла мне своего трехлетнего сына Рому, — начала четко и без лишних эмоций объяснять Алина. — Сказала, что оставляет его на два часа и пропала. Прошли сутки. На связь она выходит неохотно, забирать ребенка отказывается, находится в нетрезвом виде в неизвестной компании. Защищать интересы ребенка некому, ее муж на вахте, мой муж тоже на вахте. Час назад мне позвонила ее знакомая, заявила, что приедет и заберет мальчика. Я отказала, так как эта женщина мне незнакома и находилась в состоянии алкогольного опьянения. После этого она вместе с неизвестным мужчиной приехала к моей двери, пыталась заставить меня открыть и угрожала выбить замки.

Полицейские переглянулись. Лейтенант Григорьев посмотрел в глубину коридора, откуда осторожно выглядывала Ульяна.

— Где сам ребенок сейчас?

— В комнате, с моими дочерьми, — ответила Алина. — Ребенок гиперактивен, за эти сутки проявил сильную агрессию, искусал мою младшую дочь, испортил имущество. Привезли его без единого комплекта сменной одежды, без продуктов. Я только что ходила вниз, покупала ему вещи за свой счет.

— Понятно, — лейтенант достал бланки. — Мать на звонки отвечает?

— Отвечает, но ведет себя крайне неадекватно, сбрасывает трубки и угрожает, — Алина достала телефон. — Я могу набрать ее прямо сейчас при вас и включить громкую связь.

— Набирайте.

Алина набрала номер Лены. На шестом гудке Лена наконец ответила, и ее голос звучал еще более раздраженно, чем прежде.

— Ну чего тебе еще надо, Алина? — рявкнула Лена в динамик. — Танька мне уже звонила, сказала, что ты там ментов вызвала! Ты совсем из ума выжила, тв.арь? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Елена Сергеевна? — громко и четко произнес лейтенант Григорьев, наклонившись к телефону. — Вас беспокоит лейтенант полиции Григорьев. Мы находимся в квартире вашей родственницы по адресу улица Новая, дом 14. Ваш трехлетний сын находится здесь уже более суток без законных представителей, без сменной одежды и медицинских документов. Вы где находитесь?

На том конце провода наступила пауза. Звуки музыки мгновенно смолкли.

— Э-э-э… Я… Я за городом, — пробормотала Лена, и ее уверенный тон мгновенно улетучился. — Я на работе, у меня срочная командировка…

— Какая командировка, Елена Сергеевна? — строго перебил ее полицейский. — Ваша родственница утверждает, что вы находитесь в компании и распиваете спиртные напитки. Мы фиксируем факт оставления несовершеннолетнего ребенка в опасности и без присмотра законных представителей. В течение какого времени вы можете прибыть по данному адресу для передачи ребенка?

— Я… Я не могу сейчас, я далеко… — заголосила Лена, в ее голосе прорвались истерические нотки. — Да что вы из мухи слона делаете? Это же родная тетка! Она что, со своим племянником день посидеть не может? Вы вообще право имеете мне звонить?

— Категорически отказываетесь забирать ребенка? — сухо уточнил лейтенант.

— Да не отказываюсь я! Заберу завтра утром!

— Утром не устраивает, — отрезал полицейский. — Если вы не прибываете в течение часа, мы вызываем инспектора по делам несовершеннолетних, составляем протокол о неисполнении родительских обязанностей и изымаем ребенка для помещения в специализированное детское учреждение до выяснения обстоятельств. Вы меня поняли?

— Вы не имеете права! — закричала Лена, но полицейский просто отключил связь.

Он повернулся к Алине и качнул головой.

— Пишите заявление, — спокойно сказал лейтенант. — Описывайте все подробно: когда привезли, в каком виде, что говорили, как отказывались забирать, про звонки и приезд посторонних лиц тоже обязательно укажите. Мы сейчас вызываем инспектора ПДН и представителей органов опеки. Ребенка в таком состоянии и при таком отношении матери оставлять у вас мы не имеем права, да и вы не обязаны нести за него ответственность.

Алина села за кухонный стол, взяла ручную и чистый лист бумаги, который достал из планшета второй полицейский, и начала быстро писать. Каждое слово давалось ей с легкой внутренней дрожью, но сомнений больше не оставалось. Она подробно изложила события последних суток: визит Лены, отсутствие одежды и еды для мальчика, неадекватное поведение племянника, синяки на руке двухлетней Полины, угрозы по телефону и приезд нетрезвых друзей невестки.

Пока Алина писала заявление, в квартиру прибыла инспектор ПДН — женщина лет сорока в строгом костюме с папкой в руках, а вместе с ней представительница органов опеки. Они осмотрели квартиру, зафиксировали искусанную руку Полины и составили акты осмотра условий проживания.

— Вы все сделали правильно, — тихо сказала инспектор ПДН Алине, когда та заканчивала писать объяснительную. — Многие женщины в таких ситуациях терпят до последнего, боясь испортить отношения с родственниками, а потом это заканчивается трагедиями. Мать явно пренебрегает своими обязанностями и подвергает его опасности, отправляя у сомнительных знакомых.

Спустя сорок минут в коридоре снова раздался шум. Дверь в подъезд была приоткрыта, и на площадку буквально взлетела Лена. Ее волосы были взъерошены, тушь под глазами потекла, а от одежды отчетливо несло алкоголем. За ней следом, еле переступая с ноги на ногу, плелся свекор Алины — отец ее мужа, тот самый, который еще вчера вечером категорически отказывался вмешиваться в ситуацию.

— Где мой ребенок?! — с порога заверещала Лена, пытаясь прорваться в коридор, но лейтенант Григорьев перекрыл ей дорогу своей широкой спиной. — Алина, ты тв.арь! Ты мне жизнь сломать решила?! Ты зачем опеку сюда притащила?!

— Гражданка, соблюдайте порядок! — громко проговорил лейтенант, упираясь рукой в дверную раму. — Вы в каком виде прибыли за ребенком? От вас исходит резкий запах алкоголя. Предъявите документы!

— Какая вам разница, какой запах?! — продолжала орать Лена, размахивая руками. — Я мать и имею право забрала своего сына! А ты, — она визгливо обратилась к Алине, которая стояла у кухонной двери, — ты мне больше не родственница! Ты су.ка конченая! Из-за исчерканных обоев ментов натравила!

— Замолчи, Лена! — в разговор наконец вмешался свекор, схватив невестку за рукав и пытаясь оттащить ее назад. — Ты что устроила вообще? Напилась, ребенка бросила, теперь на весь дом орешь! Нам только полиции не хватало!

— А вы че молчали вчера?! — повернулась к нему Лена. — Я вам звонила, просила забрать Ромку, вы сами отказались! Сказали, что он вам нафиг не нужен, пока вы отдыхаете! Что, испугались теперь?!

Представительница опеки, строго посмотрев на Лену, сделала отметку в своем планшете.

— Гражданка Елена Сергеевна, передача ребенка вам в настоящую минуту категорически невозможна, так как вы находитесь в состоянии явного алкогольного опьянения, — сухо и официально проговорила инспектор. — Ребенок будет изъят и отправлен в детское отделение городской больницы для прохождения медицинского освидетельствования. В отношении вас будет составлен административный протокол по статье 5.35 КоАП РФ. Завтра утром вам надлежит явиться в отдел опеки и попечительства с документами и доказательствами вашей трезвости.

— Что?! — Лена опустилась на корточки прямо на пороге прихожей и заголосила во весь голос. — Вы не имеете права! Ромочка! Ромочка, сынок!

Из комнаты выбежал Рома. Увидев мать, он сначала бросился к ней, но, испугавшись ее дикого крика и вида строгих людей в форме, остановился посреди коридора и громко заплакал.

— Всё, оформляем, — отрезала инспектор ПДН.

Процесс передачи ребенка сотрудникам службы занял еще около двадцати минут. Алина аккуратно укладывал в пакет все купленные ею новые вещи — сменное белье, чистые штанишки, кофту и сапожки, в которых мальчик пришел. Она передала пакет сотруднице опеки, которая благодарно кивнула.

Когда полиция, опека, рыдающая и сыплющая проклятиями Лена и растерянный свекор наконец покинули квартиру и тяжелая металлическая дверь за ними захлопнулась, Алина медленно прошла на кухню и присела на край стула. Часы на стене показывали почти девять вечера. Суточный кошмар, казавшийся нескончаемым, наконец завершился.

Из спальни тихо вышли девочки.

— Мама, а Рома больше не придет? — тихо спросила старшая дочь, заглядывая матери в лицо.

— Нет, Улечка, Рома поехал к себе домой, — ответила Алина, притягивая обеих дочек к себе и обнимая их за плечи. — Больше никто не будет ломать ваши игрушки и кусаться.

— А тетя Лена почему так громко кричала? — спросила Полина, поглаживая ручкой свое укушенное плечо.

— Потому что тетя Лена очень неправильно себя вела, заинька. Но теперь все позади. Давайте мы сейчас уберем игрушки, умоемся и будем готовиться ко сну, хорошо?

— Хорошо! — радостно отозвались девочки и побежали в детскую.

Алина поднялась со стула, подошла к окну и открыла форточку. В кухню ворвался свежий мартовский воздух, прогоняя стойкий запах перегара, оставшийся в коридоре. На столе зазвонил телефон. На экране высветилось имя мужа — Вадим.

Алина нажала кнопку ответа и приложила трубку к уху.

— Алина, я едва связь поймал на вышке! — тревожно проговорил Вадим в динамике. — Мне отец только что звонил, орет в трубку, что ты Ленку сдала в полицию, Ромку в приют забрали, в семье скандал до небес! Что там у вас произошло вообще?!

Алина выпрямила спину и проговорила абсолютно твердым и не допускающим возражений голосом:

— Вадим, твоя невестка бросила своего ребенка у меня на сутки. Ушла в запой, прислала к нам домой пьяных друзей выбивать дверь. Я защищала наших детей и себя. Если ты считаешь, что я должна была дальше терпеть это и подставлять под удар наших дочерей ради «семейного спокойствия», то нам с тобой не по пути.

На том конце провода наступило молчание. Вадим, тяжело дыша, вникал в сказанное, осознавая весь масштаб произошедшего и непреклонность тона своей жены.

— Я… Я понял тебя, Алина, — спустя полминуты проговорил Вадим совершенно другим голосом. — Извини. Отец мне половины не рассказал. Ты всё сделала правильно. Я перезвоню тебе завтра. Держись там.

— Хорошо, — ответила Алина и отключила вызов.

Она положила телефон на стол и пошла к девочкам. На душе было абсолютно спокойно. Чтобы там теперь не началось, она была уверена в том, что поступила правильно!

А впереди была мирная ночь в ее собственном доме и больше никто не смел нарушать покой ее семьи.