Оксана с Виктором держали небольшую сеть автосервисов и магазин запчастей. Бизнес требовал постоянного присутствия: то поставщики задержат отгрузку тормозных дисков, то в сервисной зоне подъемник даст сбой, то бухгалтер напутает с налогами.
Жили они без роскоши, но на жизнь хватало с лихвой. Трехкомнатная квартира в хорошем районе, надежный кроссовер под окном и пара объектов недвижимости, заработанных за долгие годы работы.

Одна двухкомнатная квартира досталась сыну Денису, правда, парень пока обитал с родителями, а жилье сдавалось, пополняя его студенческий бюджет. Совсем недавно супруги выкупили небольшую студию в новостройке, рассчитывая сдавать ее и обеспечить себе спокойную старость.

Денису исполнилось двадцать лет, он перешел на третий курс политехнического университета, учился ровно, без звезд с неба, но и без хвостов. Слегка смущал родителей своей наивностью, но в целом был парнем толковым.

В тот вечер Оксана только успела достать из духовки запеченную свинину и нарезать салат, когда Денис зашел на кухню. Он не садился за стол, стоял у дверного проема, переминался с ноги на ногу и крутил в руках телефон.

— Мам, пап, тут такое дело, — начал он, явно пересиливая неловкость, хотя голос пытался делать солидным и взрослым. — Я завтра девушку хочу привести. Познакомить с вами. Мы пожениться собираемся.

Виктор, уже державший в руке вилку, замер и сдвинул брови, вглядываясь в сына с легким недоумением.

— Какая женитьба, Денис? — Оксана отложила кухонное полотенце и повернулась к нему всем корпусом. — Ты только на третий курс перешел, еще не работаешь. Куда торопиться-то? Повстречайтесь, доучитесь, на ноги встаньте, а там видно будет.

— Некуда уже откладывать, — Денис выпрямил спину, набрал в грудь воздуха и произнес это так, будто зачитывал текст. — Жанна беременна от меня.

Виктор очень аккуратно положил вилку на тарелку, но звук прозвучал неожиданно резко. Он поднялся со стула, не произнеся ни слова и выскочил в коридор. Через секунду донеслось его глухое ругательство.

Оксана выждала пару секунд, глубоко вздохнула, поглядела на растерянного сына.

— Ладно, сынок. Раз дело такое серьезное и ты решил поступить по-человечески, приводи свою Жанну завтра. Поговорить, посмотреть друг другу в глаза все равно придется.

На следующий день ближе к семи вечера в прихожей раздался звонок. Оксана вытерла руки о фартук, Виктор вышел с подчеркнуто безучастным видом, словно его попросили поприсутствовать на рядовой инвентаризации.

Денис ввел в квартиру девушку. Жанна оказалась девицей высокой, костистой, с широким разворотом плеч и тяжеловатым подбородком. На вид ей дашь никак не меньше двадцати четырех или двадцати пяти лет, хотя одета она была подчёркнуто скромно: длинная юбка покроя «бохо», белая блузка, застегнутая до самого горла, гладко зачесанные волосы, уложенные в аккуратный тугой колосок. Никакого яркого макияжа, никакой бижутерии, взгляд строго под ноги, руки сложены на животе.

— Здравствуйте, — тихо, почти шепотом произнесла она, не поднимая глаз от паркета. — Извините за беспокойство.

За ужином Жанна демонстрировала феноменальную кротость. На вопросы отвечать не спешила, лишь изредка подавала короткие реплики, аккуратно жевала салат, от мяса отказалась, сославшаяся на легкую тошноту, и постоянно одергивала край блузки.

Виктор наблюдал за ней из-под лобных складок, медленно потягивая кофе.

— Послушайте, молодежь, раз оба в институте числитесь, бросать учебу сейчас глупо, — произнес он, уперев локти в стол. — Жить пока будете здесь, квартира большая, места всем хватит. А те деньги, что поступают с аренды двушки Дениса, пойдут полностью вам на еду, одежду и пеленки. В Загс-то успели подать документы или пока только разговоры разговариваете?

— Еще не подавали, — быстро вставил Денис, глянув на Жанну. — Мы хотели сначала с вами обсудить. А завтра мама Жанны хочет прийти, чтобы обговорить организационные моменты по поводу свадьбы.

— Мама так мама, — кивнул Виктор, пожав плечами. — Пусть приходит, обсудим ваш организационный момент.

Оксана проводила гостей до дверей, но чувство непонятной фальши не оставляло ее до самого позднего вечера. Девица казалась слишком неестественной, словно играла роль воспитанницы институтов благородных девиц на школьном спектакле.

Следующий день выдался жарким и душным. Денис уехал в университет на пересдачу какого-то зачета, а Оксана с Виктором вернулись из магазина запчастей пораньше, чтобы успеть к назначенной встрече.

Около четырех часов дня дверной звонок затрезвонил требовательно и громко, без паузы. Оксана пошла открывать.

На пороге стояла женщина неопределенного возраста, но внушительных габаритов. На ней был пестрый синтетический халат-балахон с яркими цветами, поверх которого висела массивная золоченая цепь, а пышная химическая завивка на голове придавала ее фигуре еще больший объем. Она без приглашения шагнула в коридор, отпихнув своим кожаным сумкой-баулом стоящий у стены пуфик.

— Ну что, сваточки, здорово живете! — ее голос загремел по всей прихожей. — Пришла я, значит, расставить все точки над «и», а то молодежь у нас стеснительная, мяться будут до самых родов.

Виктор вышел из гостиной, скрестил руки на груди и опёрся плечом о дверной косяк, рассматривая визитершу.

— Заходите, коль пришли, — спокойным тоном ответила Оксана. — Проходите в комнату, присаживайтесь.

— Насиделась я в автобусах, постою! — женщина всплеснула руками, на которых звякнули многочисленные браслеты. — Перейдем сразу к делу, без размазывания соплей. Это что ж за новости мне дочка приносит? Вы что это удумали — молодых к себе под крыло подселить? Это с какого такого перепугу моя Жанночка должна ютиться со свекрами, когда у зятька имеется собственная двухкомнатная квартира?

— Эта квартира наша собственность, купленная на наши деньги, — подал голос Виктор, не меняя позы. — А Денису она дается в пользование. Сейчас она сдается, приносит стабильный доход. Если они переедут туда, на что они жить будут? На одну стипендию?

— А вот это уже ваши заботы! — гостья шагнула ближе к Виктору и ткнула в его сторону толстым пальцем с ярким маникюром. — У вас деньжата водятся, бизнес свой, машины менять не успеваете. Да и, прямо скажем, ваш сынок девку испортил, так что ваша и ответственность! Содержать молодых будете от и до, пока Жанночка ребеночка не вырастит!

Виктор усмехнулся, и в его глазах проскочил опасный огонек.

— А Жанночка ваша где находилась в момент этого так называемого грехопадения? — спросил он, слегка наклонив голову. — За целомудрием в последнем ряду стояла или тоже участие принимала?

Бабеха даже не запнулась, легко игнорируя колкость.

— Не надо мне тут юморить, папаша! — громче прежнего заявила она. — Мы люди простые, но свои права знаем. Раз уж мы отдаем вам молодую, здоровую девку, надо и вопросы недвижимости решать по-взрослому. Я слышала, у вас там еще какая-то однокомнатная имеется или студия? Вот её и надо переписать на дочуру мою, ну или на будущего внука оформить. Чтобы у матери с ребенком была гарантия, если ваш сынок завтра финт ушами сделает!

Оксана аж дыхание перехватила от такой наглости. Она перевела взгляд на мужа, опасаясь, что тот сейчас просто выставит гостью за дверь с применением физической силы.

Виктор медленно распрямил спину, сделал шаг вперед, подошел вплотную к гостье, посмотрел ей прямо в глаза, а затем поднес руку к ее носу и сложил из пальцев выразительный, массивный кукиш.

— Вот тебе оформление, вот тебе гарантия, а вот тебе студия, — раздельно произнес он.

Лицо женщины мгновенно налилось багровым цветом, ноздри раздулись, а голос перешел на визгливые ноты.

— Ах вы скоты! Ах вы рвачи бессовестные! — заверещала она, размахивая своей сумкой так, что задела настенное зеркало. — Значит, так?! Никакой свадьбы не будет! Завтра же иду с Жанной в клинику, делаем аборт, и пусть этот грех невинно уби.ен.ного младенца висит на вашей совести до скончания веков! Вы за это перед Богом ответите! Но за саму процедуру деньги гоните прямо сейчас! Нам платная клиника нужна, с хорошим наркозом и уходом! Десять тысяч наличными давай!

— Вон отсюда, — резко сказал Виктор, указывая рукой на открытую дверь. — Пошла прочь, пока я полицию не вызвал за вымогательство.

— Да чтоб вам эти квартиры боком вышли! — визжала баба, уже вываливаясь на лестничную площадку. — Ждите, мы вам устроим веселую жизнь!

Виктор с силой захлопнул тяжелую металлическую дверь, громко щелкнув замком, и опираясь на засов, тяжело перевел дух.

Вечером в квартире разразилась настоящая буря. Денис, вернувшийся из университета, отказался слушать любые аргументы. Он кричал, что родители разрушают его счастье, что отец поступил как жесткий и черствый человек, а мать ему попустительствует.

— Вы зациклились на своих метрах и деньгах! — гремел Денис в коридоре, хватая с вешалки ветровку. — Ей помощь нужна, а вы кукиши суете! Я сам все решу! Я настоящий мужчина!

Он выскочил из квартиры.

На телефонные звонки парень не отвечал, на сообщения в мессенджерах присылал короткие отписки, что живет у друга и в советах не нуждается.

Прошла ровно неделя. Оксана за это время потеряла покой, работа валилась из рук, а Виктор лишь хмуро молчал, заставляя себя не вмешиваться и дать сыну возможность лбом пробить стену собственной наивности.

На восьмой день поздно вечером в замке тихо повернулся ключ. На пороге стоял Денис. Вид у него был помятый, глаза потухшие.

Он прошел на кухню, молча сел на стул и уставился в скатерть. Оксана тихо поставила перед ним разогретый плов и села напротив. Виктор вышел из комнаты и встал в проходе.

— Ну, рассказывай, мужчина, — спокойно произнес отец. — Как успехи на семейном фронте?

Денис долго молчал, потом провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Обманула она меня, — тихо произнес парень. — Полностью обманула.

— В каком смысле? — уточняла Оксана.

— Я пошел по друзьям, занял денег, наскреб тридцать тысяч рублей, отдавал Жанне на клинику и на восстановление после… ну, после процедуры, раз уж так вышло. Она деньги забрала, сказала, что ей надо побыть одной, чтобы прийти в себя. А вчера я в институте встретил с потока парня, Игоря из параллельной группы. Мы с ним в курилке зацепились, он видит, что я сам не свой. Начал расспрашивать. Я обмолвился, мол, девчонка беременна была, проблемы, деньги искал…

Денис сделал паузу и нервно сглотнул.

— А Игорь меня спрашивает: «Слушай, а девку случайно не Жанной зовут с филологического?» Я обомлел. Говорю: «Ну да, Жанна». А он смеется и говорит, что месяц назад ровно такую же историю она ему задвигала. И он ей тоже тридцать тысяч принес, отдал лично в руки на ликвидацию беременности. А когда начал расспрашивать про справки из больницы, она его везде заблокировала и маму свою подключила с угрозами.

— Вот как, — Виктор сложил руки на груди. — Интересный бизнес у девушки.

— Это еще не все, — продолжить Денис, опуская голову еще ниже. — Я сегодня с пацанами со старших курсов поговорил. Оказывается, у Жанны этой в нашем институте целый поставленный промысел. Она выбирает ребят посговорчивее, желательно из тех, у кого родители не бедные или машина есть. Втирается в доверие, играет такую всю из себя скромницу и недотрогу, через пару недель устраивает плач со слезами и тестом на беременность, а потом вместе с матерью начинает доить деньги «на тихий аб.орт без огласки». А если парень совсем мягкий, пробуют замуж выскочить, чтобы к жилью прилипнуть. Со мной они просто перегнули, решили сразу по крупному зайти.

— А беременность-то хоть раз была? — спросила Оксана, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

— Да какая там беременность, мам! — Денис горько ухмыльнулся. — Игорь потом через знакомую медсестру из студенческой поликлиники узнавал — Жанна эта там на учете никогда не стояла и никаких процедур не проходила. Обычное мошенничество.

Виктор подошел к столу, похлопал сына по плечу тяжелой ладонью.

— Ну что, Денис Викторович, плата за обучение принята. Тридцать тысяч, конечно, жалко, зато мозги встали на место. Главное вовремя сообразить, с кем дело имеешь.

Прошло три недели. Жизнь в семье вернулась в привычную колею, хотя Денис стал заметно серьезнее и перестать витать в облаках. По вечерам он больше не рвался на тусовки, сидел за чертежами и курсовыми, а по выходным стал напрашиваться к отцу в автосервис, помогать с приемкой запчастей и вести учет на складе.

Однако точка в этой истории поставлена не была.

Во вторник Оксана приехала к главному корпусу политехнического института, нужно было передать Денису бумаги, которые он забыл дома. Она поднялась на второй этаж к деканату и ждала сына у высокого окна.

Вдруг из-за поворота коридора выплыла знакомая фигура. Это была мама Жанны. В том же пестром балахоне, с тем же баулом через плечо, она вела за рукав какого-то худенького, щуплого мальчика-второкурсника в очках с толстыми линзами. Рядом с ними семенила сама Жанна, снова в скромной блузке, с опять сплетенным колоском и глазенками, уставленными в паркет.

— Ты пойми, сынок, — громко вещала мамаша на весь коридор, удерживая паренька за локоть своей мертвой хваткой. — Жанночка у меня девчонка тихая, воспитание строгое, патриархальное! Но раз уж у вас так вышло, надо брать ответственность! Твои родители где работают? Квартира-то у вас большая? Нам надо сесть и по-семейному всё обговорить, пока животик не заметно!

Обомлевший студент лишь испуганно хлопал глазами и кивал, пытался что-то возразить, но пробивная бабища перебивала его на полуслове, напористо продвигаясь к выходу из корпуса.

Оксана стояла у окна и смогла только покачать головой. Жанна на секунду подняла глаза, пересеклась взглядом с Оксаной, но тут же привычно уставилась в пол, делая вид, что впервые видит эту женщину.

Из дверей аудитории вышел Денис. Он увидал мать, подошел к ней, взял папку с бумагами и, проследив за ее взглядом, заметил удаляющуюся троицу.

— Опять на охоту вышли, — тихо сказал прень, покачав головой. — Смотрю, парень с первого курса. Из провинции, кажется. Кто-то говорил, что у него родители фермеры, деньги водятся.

— И ведь не боятся ничего, — проговорила Оксана, наблюдая, как хищный балахон скрывается за массивными дверями института. — Ни стыда, ни совести, ни Бога. Наладят схему и стригут бабки с глупых мальчишек.

— Ничего, мам, — Денис улыбнулся. — Я сегодня с парнями из профкома поговорил. Мы решили на студенческом совете эту тему поднять, да и комендантам в общаге предупреждение сделать, чтобы первокурсников просветили. Больше у них этот номер в нашем институте не пройдет.

Они вышли из корпуса на крыльцо. Воздух был свежим и прохладным. Оксана посмотрела на взрослого сына, выпрямившего плечи, и подумала, что этот тяжелый и неприятный урок, возможно, был самым жизненным, который он получил за все три года учебы.