— Что вам еще от меня надо?!!

Светлана Дмитриевна с лютой ненавистью смотрела на двух мужчин, зашедших к ней в кабинет. Одного из них она знала. Интеллигентный мужчина, что оттаскивал Дмитрия, когда бандит накинулся на женщину. Мужчина-то вроде интеллигентный, но он вновь пришел с каким-то неприятным молодым человеком, с широкими плечами и жестким взглядом.
Светлана Дмитриевна их ненавидела. Она ненавидела сейчас всех вокруг. Милиция в детском доме уже была. Допросили всех воспитателей и детей. Оказалось, воспитатели не готовы молчать и покрывать своего директора, которая с ними не делилась. Они все рассказали — сколько дней в детском доме отсутствуют дети и, как часто они отсутствовали до этого.

Светлана Дмитриевна еще удивилась, что ее сразу под стражу не взяли. Но это впереди. Намечается грандиозная проверка. Бандит сдержал свою угрозу и натравил на директора соответствующие органы. Будут выяснять, куда делись деньги, выделенные детскому дому.
Сначала Светлана Дмитриевна заметалась, собиралась продать Форд, потом поняла, что это ее не спасет. Ничего ее уже не спасет….

А тут еще эти двое явились, просят непонятно чего.

— Нам нужны фотографии Вероники Кошкиной и Александра Павлова. Самые свежие фотографии.

— Откуда я вам свежие возьму? У меня только те, что есть в личном деле. Было общее фото, но его милиция забрала, — огрызалась директор.

Решила вдруг, что фотографии ей не даст. Почему она должна им помогать? Ей уже нечего терять. Семь бед, один ответ, как говорится. Посмотрела злобно на интеллигентного мужчину, но тут вперед выступил второй, с широкими плечами. Так глянул, что Светлана Дмитриева осела.

— Ладно, будут вам фотографии.

Через несколько минут Юрий Аристархович вместе с молодым парнем вышел из детского дома, сжимая в руке две маленькие фотокарточки.
Молодого парня звали Руслан. Сначала этот парень представился какой-то кличкой, от чего Юрий Аристархович поморщился и попросил назвать имя. Руслан оказался самым адекватным и, по мнению Юрия Аристарховича, человечным, из всей той братьи, что окружала Серого.

Когда Дмитрий поручил Серому помогать профессору, тот был явно недоволен. Недоволен, но отказать не мог. Он отвез Юрия Аристарховича к кирпичному зданию в промзоне города и собрал несколько своих братков, которые на тот момент были на месте. Объяснил задачу. Молодой человек по имени Руслан сам вызвался ходить везде с Юрием Аристарховичем.
Профессор не мог знать, что именно Руслан кинул когда-то детям бушлат в сырой подвал, что это он не дал Серому ударить Нику. У Руслана был маленький ребенок, и девочку ему ему было жалко. Именно девочку, а не наглого подростка, из которого вырастет такой же, как они.

Серый не знал, с чего начать поиски, он такими делами никогда не занимался. Именно Юрий Аристархович сказал, что сначала нужно найти фотографии детей, размножить их и раздать всем, кто бывает на вокзале, кто побирается по городу.
Саше с Никой нужно как-то выживать, нужно питаться. А деньги добывать они умеют только одним известным способом. Рано или поздно они должны объявиться на вокзале. Должны…
Юрий Аристархович очень на это надеялся.

События закрутились быстро и очень неожиданно для профессора. Спокойный мужчина оказался в среде, что раньше избегал. Вокруг люди, с которыми он не мог найти общий язык.
Профессор понял, что из себя представляет Дмитрий, но, как ни странно, сочувствовал ему и почему-то видел в нем человека. Может и бандит, но человеческое Дмитрию не чуждо. Ведь только человек может проникнуться судьбой чужого ребенка.

Фотокарточки детей были получены, размножены. Юрий Аристархович вместе с Русланом практически жили на вокзале. Два дня активных поисков ничего не принесли. Тревожность Юрия Аристарховича нарастала. Вечером второго дня он сидел в зале ожидания. Сидел, погрузившись в невеселые раздумья. Он не собирался отчаиваться и прекращать поиски, но появлялось стойкое ощущение, что ищут не там. Что нет рядом ни Ники, ни Саши. Дети не появятся там, где их будут искать. Расчет был сделан неверно.

— Профессор, — незаметно появившийся Руслан тронул мужчину за плечо.

Он называл Юрия Аристарховича профессором, как и все братки, во главе с Серым. Им так удобнее, чем обращаться по имени-отчеству.

— Профессор, кажется, что-то есть. Нашли бомжа одного, он не из наших. Говорят, он немного того. Я не знаю, верить ему или нет. Идёмте, сами с ним поговорите.

Юрий Аристархович вскочил поспешно, пошёл за Русланом. Идти пришлось до лесополосы. Здание вокзала и перрон остались позади, а в лесополосе, возле железнодорожных путей жил бомж. Неопрятный, оборванный мужчина с грязной бородой и безумным взглядом соорудил что-то вроде шалаша из досок и картонных коробок. Туда же он стаскивал разный хлам с мусорных баков, со свалки.

— Говорю же вам, он немного того, — покрутил пальцем у виска Руслан, увидев вопрошающий взгляд Юрия Аристарховича. — Поэтому он и не из наших. Такого в дело не пристроишь.

— Что вам надо, вы чего таскаетесь сюда? — бомж был агрессивен, загораживал собой кучи хлама, будто боялся, что его обворуют.

— Здравствуйте! — попытался улыбнуться Юрий Аристархович. — Мне сказали, что вы видели детей. Вот этих, смотрите, — профессор показывал фотографии.

— Почему я должен с вами говорить? Вы чего сюда таскаетесь? Уходите!

— А если так? — Руслан помахал перед носом бомжа денежной купюрой небольшого номинала. — Если так? Может, посмотришь фотографии?

Бомж выхватил купюру, но на фотографии не посмотрел.

— Откуда я знаю, они это или нет? Я лиц не видел, далеко было. Дети и дети. Побежали за товарником, прыгнули в вагон. Я сразу подумал, что сбегают. Сбегааают, — многозначительно тянул бомж. — Я бы тоже сбежал отсюда.

По безумному взгляду неприятно пахнущего человека Юрий Аристархович понял, что его уводит в сторону от основной мысли.

— Хорошо, вы не видели лиц, но во что они были одеты? Вы можете это вспомнить? Что было на девочке?

— Девочка, как девочка. Юбка, футболка. Далеко было, говорю же. Футболка светлая, юбка темная.

— Это они, это точно они, я уверен, — взволнованно сказал Юрий Аристархович Руслану. — Я чувствовал, что их не тут надо искать. Конечно, они уехали, испугались и уехали! Надо узнать, куда шел товарный поезд и объехать все ближайшие города. Раздать фотографии Ники и Саши в каждом отделении милиции.

— Ого! — коротко бросил Руслан, с сомнением скривив губы. — Мне кажется, Серый не будет этим заниматься.

— Я буду, я! И очень хотелось бы, чтобы вы, Руслан, мне помогли. Поедете со мной?

— Я бы поехал, да только Серый не отпустит.

— Этот ваш Серый, я так понимаю, подчиняется Дмитрию? Значит, отпустит.

Долговязый подросток нерешительно вошел в аптеку. Приблизился к стеклянному окошку, высыпал мелочь под пристальным взглядом немолодой фармацевта в круглых очках.

— Мне бы это, что-нибудь от простуды.

— Что конкретно, мальчик? Какие тебе нужны лекарства?

— Откуда я знаю? — нервничал Сашка. — От температуры, от кашля. Такого кашля, хррр-хррр, — Сашка изобразил хрипы.

— Да кто болеет-то? У тебя рецепт есть? Почему взрослые за лекарствами не пришли?

— А вам какая разница? Вы можете дать мне что-нибудь от температуры?

— Да, пожалуйста! — надулась фармацевт, пересчитывая мелочь. — Вот, возьми.

Выложила на прилавок аспирин и самые дешевые таблетки от кашля. Сашка схватил их, побежал в парк. Там, на лавочке, ждала его Ника. Она была больна. Так больна, что не могла сидеть. Улеглась на лавку, подогнув под себя ноги.

Ника простыла в самую первую ночь, проведенную под пирсом, на влажном песке. К вечеру начала жаловалась, что у нее болит горло. Начала покашливать, но все еще оставалась бодрой.
Сейчас же девочка выглядела ужасно — бледная, с темными кругами под глазами. Она уже не кашляла, она жутко хрипела, морщась от боли. Была горячей. Настолько горячей, что Сашка испугался, дотронувшись до девочки. Ноги ее не держали, все время хотелось прилечь. Вот и легла на лавку, пока друг пытался раздобыть лекарство.

— Ник, вставай. Не надо тут лежать, на нас уже обращают внимание. Пойдем, купим тебе водички и выпьешь таблетки. Идем, Ника.

Сашка с трудом стащил с лавки девочку. Поддерживая ее за плечи, повел по аллее. Он волновался, понимал, что Нике нельзя оставаться на улице. Ей нужна сейчас кровать, теплое питье и лекарства. Настоящие лекарства, а не то, что сунула эта аптекарша.

— Слушай, Ник, — остановился парнишка, заглянул девочке в лицо, — сейчас ты выпьешь аспирин и пойдешь к столовой. Нужно еще просить. Я понимаю, что сложно, но ты должна. Если у нас будут деньги, я что-нибудь придумаю. Точно придумаю.

— Я не могу. Мне больно вот тут, — хрипела Ника, дотрагиваясь до груди.

Вечером того же дня пожилая женщина в платке с яркими цветами стояла возле автостанции с табличкой в руках. На табличке было написано «Сдам комнату». Она разочарованно смотрела на отдыхающих, выходивших из автобуса и проходивших мимо. Понимала, что вновь не найдет жильцов в свою комнату. Даже если кто-то подойдёт к старушке с объявлением, дойдя до жилья, может отказаться. Так бывало не раз.
Мария Никифоровна сдавала одну-единственную комнату в доме, где жила сама. Дешево сдавала, но отдыхающие хотели отдельное жильё. А ведь у неё такая чистенькая комната, с двумя кроватями. На кроватях перины, взбитые подушки, и тщательно покипячённое постельное бельё! И чего их не устраивает? Мария Никифоровна недовольно поджимала губы, когда отдыхающие проходили мимо неё.

— Бабушка, почём сдаёте? — спросил незаметно подошедший подросток, неопрятный, в грязноватой одежде. Он держал за плечи невысокую девчушку, очень бледную и тяжело дышавшую.

— Кому сдавать-то? Родители твои где?

— Мы вдвоём, с сестрёнкой. Родители позже подъедут. Так получилось. Почём вы сдаёте?

Мария Никифоровна назвала цену. Подросток заметно обрадовался. Деньги у него, правда, были какие-то странные — большей частью мелочью, мятыми мелкими купюрами.

Мария Никифоровна тоже обрадовалась. Дети так дети! Какая разница, если деньги дают! Только надо забрать сразу, а то и эти ещё передумают.

— Идёмте, — сказала старушка после того, как забрала оплату. — А вещи-то ваши где?

— Потом родители привезут, — как-то уклончиво ответил подросток.

И вот тут у Марии Никифоровны появились сильные сомнения. Что это за дети такие, без вещей, без багажа? А самое главное — без родителей. Но деньги она уже взяла, так что придётся новых жильцов определять. К том же, вечер на улице, куда им податься-то?

Домик у Марии Никифоровны небольшой, но уютный. Во дворе беседка оплетённая виноградными лозами. И комната для отдыхающих неплохая.
Мария Никифоровна завела туда детей, и девочка упала на кровать. Не легла, а именно упала, с натужным хрипом.

— Эй, да она у тебя болеет.

— Да, сестренка приболела. Продуло ее во время дороги. У меня лекарства есть. Вот, — парнишка достал из кармана грязных брюк две помятые упаковки таблеток.

— Аспирин? Такие хрипы разве аспирином вылечишь? Я сейчас ей травок заварю. Но и лекарства посерьезнее нужны.

— А вы купите? — с надеждой посмотрел подросток на бабушку. — Я денег дам, у меня есть. Только купите все, что нужно.

— Я-то куплю, — сузила глаза Мария Никифоровна, — куплю! Только, что-то мне все это не нравится. Твоя сестрёнка серьёзно больна, а вы одни. Что это за родители у вас такие, что одних отпустили, и в таком состоянии?

— Вот такие родители. Они скоро приедут. А вы лекарства купите. Пожалуйста.