Сашке казалось, что это он бредит. После бессонной и такой страшной ночи, подросток плохо соображал. Смотрел на мужчину, что стоит перед ним и не узнавал его.
Это не может быть тот дядька с дачи, ему неоткуда здесь взяться. Наверное, это галлюцинации, такие же, были ночью у Ники.

Галлюцинации, бред, что это было, Сашка не понимал. Понимал одно — так страшно ему еще никогда не было. Когда Ника, лежа на кровати, широко распахнула глаза и произнесла «Мама, не оставляй меня в детдоме, я пойду с тобой, не бросай меня снова», Сашка подпрыгнул и выронил из рук мокрую тряпку.
Бабушка, которая велела парнишке называть ее Марией Никифоровной, заставила его смачивать тряпку холодной водой и прикладывать ко лбу Ники. Тазик с холодной водой стоял возле кровати.

Дети оказались у Марии Никифоровны вечером, аптеки уже не работали. Но, наверное, как у любой бабушки, у пожилой женщины была своя аптечка. Мария Никифоровна почти насильно усадила Нику на кровати, заставила выпить горячего чая, дала жаропонижающее.

— Хорошее жаропонижающее, — сказала она Сашке. — Температура должна спать. И все равно, утром надо вызвать врача.

Сашка сделал вид, что соглашается. Врача, так врача. Главное, чтобы Нике сейчас полегчало, а утром они могут уйти от навязчивой квартирной хозяйки. Главное, не забыть свои деньги, что за квартиру уплачены. Несмотря ни на что, Сашка заметил, куда Мария Никифоровна их положила.
Дверь в ее комнату была полуоткрыта, когда женщина, скрипнув дверкой серванта, ссыпала мелочь в пустой чайник от чайного сервиза.
Сашка всё видел. Если они с Никой надумают и отсюда сбегать, своё надо забрать. Ну, может и не только своё…. Нике об этом знать не обязательно.

В тот момент парнишка ещё думал, что всё будет нормально. Нике полегчает за одну ночь, если она выпьет нормальное лекарство поспит на мягкой постели, под настоящим одеялом.

Девочка приняла жаропонижающее, выпила хваленый чай с травами, откинулась на высокую подушку и вроде уснула. Сашка тоже собирался лечь спать, однако Мария Никифоровна, что время от времени входила в их комнату и прикладывала руку ко лбу девочки, хмурилась.

— Ты чего разлёгся? Не видишь, сестрёнке твоей лучше не становится. Огнём горит. Сейчас тазик с холодной водой принесу, будешь тряпочку ей на лоб класть, только почаще смачивай.

Сашке очень хотелось спать, его «рубило» на ходу. На улице стояла непроглядная тьма, и громко стрекотали цикады в раскрытое, затянутое марлей окно, а Сашка всё смачивал и смачивал тряпку. Основной свет в комнате он выключил, оставил гореть только бра на стене с красивым красным абажуром. И это очень страшно выглядело, когда в красном свете Ника открыла глаза и начала разговаривать с мамой.
Сашка выронил из рук мокрую тряпку и рванул за Марией Никифоровной. Старушка спала чутко. Она и сама уже спешила проверить девочку, услышав ее голос. Вошла в тот момент, когда Ника говорила, что не хочет жить в детдоме и умоляла маму забрать её оттуда.

Услышав про детдом Мария Никифоровна сердито покосилась на Сашку. Обсуждать это не стала, не время сейчас. Потрогала лоб девочки, взмахнула руками.

— Да что ж такое! Неужели совсем не снизилась? Бредит ведь, бедняжка. Скорую надо вызывать.

— Не надо скорую, — по привычке попытался спорить подросток.

— Как это, не надо? — вскрикнула Мария Никифоровна. — Ты уж определись, что тебе дороже, сестренка твоя или эти ваши тайны. Сгорит ведь сердешная!

— Как это, сгорит? — шепотом, испуганно спросил Сашка.

— Да очень просто. Вот градусника у меня нет, разбила я его пару лет назад и так и не купила. Но я и без градусника вижу, что дело плохо, раз заговариваться начала.

— Вызывайте скорую, — Сашка не закричал, он завыл. — Быстрее, пожалуйста, быстрее!

На скорой приехал мужчина—врач. Сашке казалось, что ехал он мучительно долго, еще и шептался пару минут с Марией Никифоровной, когда вошел в дом. К тому времени Ника бредить перестала. Закрыла глаза и, кажется, вновь спала. Только дышала с хрипами.
Поговорив с Марией Никифоровной, врач не стал задавать Сашке никаких вопросов. Сказал только::

— Девочку мы госпитализируем.

Поднял Нику на руки, как пушинку, и забрал, не дожидаясь водителя с носилками. На выходе недовольно сказал Марие Никифоровне:

— Сразу надо было нас вызывать, еще вечером. Ладно они, но вы-то взрослый человек!

— Стара стала, глупа, — сокрушалась женщина. Сашка молча шмыгнул в буханку с красным крестом. Пока ехали, не сводил глаз с лица Ники. И столько мыслей в голове, так страшно!
Набатом били по черепу слова Марии Никифоровны — «Сгорит ведь сердешная».

Врач сделал укол сразу, в машине скорой помощи. Потом, когда девочку на каталке завозили в лифт, Сашка клещом вцепился в белый халат.

— Вы же поможете ей, да? Вы поможете?!!

— Сиди в приемном покое и жди, — вместо ответа сказал доктор.

И Сашка сидел. Сидел, потеряв счет времени. Сначала каждый раз дергался, когда открывалась дверь ведущая к лифтам. Смотрел с надеждой, мечтал, как выпорхнет оттуда здоровая Ника. Один раз ему показалось, что это случилось. Ника подошла, взяла за руку, а Сашка начал сползать с лавки, понимая, что заснул и видит сон. Временами он проваливался в дрему, поэтому Юрия Аристарховича не смог воспринять адекватно. Не сразу понял, что мужчина с дачи реален.

Юрий Аристархович ушел, а рядом с Сашкой на лавку опустился другой, тоже знакомый и куда более опасный. Этого мужчину подросток видел, когда их держали в подвале.
Логика отсутствовала. Обворованный дядька вместе с одним из тех, кто его же обворовал. Но разве сейчас должно быть что-то логичное? Что логичного в том, что Ника где-то в этом здании сейчас умирает? Или уже?…

Плечи Сашки вновь затряслись, а слез не было. Сидевший рядом мужчина молчал. Руслан не знал, как успокоить, что сказать. Да и вообще, стоит ли успокаивать? Ведь в милиции так ничего и не объяснили, что случилось с девочкой. Может, и не зря парнишка рыдает.

Юрия Аристарховича долго не было, а вышел он «темнее тучи». И все равно попытался успокоить подростка.

— Ну, ты чего расклеился? Посмотри на меня. Хорошего, конечно, мало. У Ники воспалений легких, и это не шутки. Но она в больнице, ее лечат.

— Она не умрет? — с надеждой поднял глаза на Юрия Аристарховича Сашка.

— Что за мысли? — ужаснулся мужчина. Сделал Руслану знак рукой, чтобы тот отодвинулся и подсел вплотную к подростку. Легонько толкнул его своим плечом. — Ника не умрёт! Она очень сильная девочка. Температуру ей уже сбили, колят антибиотики, ставят капельницы. С ней всё будет нормально. А вам, молодой человек, не мешало бы выспаться. Мы сейчас все втроём поедем в гостиницу и там ты отдохнёшь. Я взял номер телефона, мы будем звонить и узнавать о состоянии Ники.

— Я не поеду, не поеду с вами.

Немного, совсем чуть-чуть, подростка отпустил страх за девочку, и тут же появился другой. Обворованного дачника бояться не стоит, а вот этого…
Сашка с опаской покосился на Руслана.

— Не дрейфь, — подмигнул молодой мужчина. — Никто тебя не тронет. Отдохнешь в гостинице и мы с тобой уедем в Волгоград. Профессор, думаю, останется здесь до полного выздоровления Ники.А тебе придется вернуться в детский дом.

— Нет, нет, я не вернусь! — отчаянно замотал головой с сильно отросшими волосами подросток.

Юрий Аристархович неправильно понял его отрицание.

— Послушай, Саша, я знаю, что ты боишься директора. Того, что творилось в вашем детском доме больше не будет. Светлану Дмитриевну уволили и, скажу тебе по секрету, арестовали. Детским домом теперь будет руководить другой человек. Будем надеяться, что хороший.

— Не в этом дело, — вздохнул Сашка. — Я отсюда никуда не уеду, пока Ника не выздоровеет. Вот вы мне говорите, что все будет хорошо, а сами расстроились. Я же вижу.

— Да, я расстроился, — не стал отрицать Юрий Аристархович. — Саша, я же сказал тебе, что воспаление легких — это очень серьезно. Как не расстроиться? Но мы будем надеяться, надеяться на лучшее. Доктор у Ники очень хороший, я сейчас с ним пообщался. Лекарств, конечно, не всех в больнице хватает, но я куплю и привезу. Нику будут лечить только самыми лучшими.

— Вот поэтому и я не уеду отсюда, пока она не выздоровеет.

— Руслан, послушай, — обратился к молодому мужчине профессор, — можно ведь сделать так, чтобы Александр остался здесь, со мной? Под мою ответственность.

— Вряд ли, — повел широкими плечами Руслан. — Сами знаете, сейчас менты приедут, будут разбираться. Они обязаны вернуть беглеца в детский дом.

— А Дмитрий? Я думаю, он может как-то посодействовать? Сделать так, чтобы Сашу не отправляли сразу в детский дом. Мы вернемся в Волгоград втроем, я, Саша и Ника, когда выздоровеет.

— Димон то? — ухмыльнулся Руслан. — Он может, он много чего может. Не знаю только, стоит к нему сейчас обращаться…. Как-то он расклеился.

Молодой мужчина намекал на гибель жены Дмитрия. Юрий Аристархович это понял и все равно уверенно кивнул.

— Обращаться стоит. Дмитрий просил меня держать его в курсе дела. Поехали в гостиницу, я оттуда ему позвоню. Поехали, поехали, молодой человек, — Юрий Аристархович потянул за собой упирающегося Сашку.

В гостинице профессор так же, почти насильно, уложил подростка на чистую, пахнущую свежестью постель. Сашка чувствовал, как его «рубит», как когда-то Нику под пирсом. Казалось, закроет глаза и сразу уплывёт в мир сновидений. Но всё-таки один вопрос не давал парнишке покоя.

— Юрий Арих… Арит…

— Юрий Аристархович, — с грустной улыбкой сказал мужчина, присаживаясь на край кровати. — Что ты хотел спросить, Саша?

— Юрий Аристархович, почему вы нам помогаете и откуда взялся этот?

Руслана в номере не было. Молодой мужчина так хотел искупаться в море, что ушел сразу, как только они устроились в гостинице.

— Руслана имеешь ввиду? Он, кстати, не такой плохой, каким кажется. Я уже понял, что ваше с Никой знакомство с людьми Серого может внушать только страх. Я и сам их побаиваюсь. Но знаешь, я забрал свои часы. Те самые, что вытащили с моей дачи. Не смотри на меня так, я все знаю. Я сразу догадался, что это вы с Никой поспособствовали ограблению. Не бойся, я не обращался в милицию. Буду честен, не из-за тебя, а из-за Ники. Не хотел портить девочке жизнь. Она хороший, талантливый ребёнок. Знаешь, Саша, я хотел бы её удочерить.

— Здорово!

У Сашки сон «как рукой сняло». Он схватил профессора за короткий рукав светлой рубашки и тряс, трепал его, не замечая этого.

— Вы только обязательно это сделайте. Заберите Нику из детского дома. Она хорошая. Она очень не хотела грабить вашу дачу. Её заставили.

Рука профессора тряслась, а Сашка всё теребил и теребил.
Юрий Аристархович молчал, глядя задумчивым взглядом.
Вот и в этом парнишке он ошибался! Так же узок был его кругозор, когда он избегал общения с такими людьми, как Дмитрий, как вот этот Саша. Стойкие, сложившиеся стереотипы не давали профессору приближаться к подобным людям, не хотелось их даже узнавать. И вдруг, что Дмитрий, что Саша поворачиваются к нему неожиданной стороной. В них тоже есть благородство, любовь, если хотите.
Детдомовский парнишка Саша Павлов испытал огромную радость, узнав, что не его, а девочку, по сути, чужую ему девочку, хотят удочерить. Он безумно рад от того, что ей будет хорошо. Как назвать эту черту характера?