Тик-так, тик-так, — тикают злосчастные часы на камине.
Сашка уже давно живёт на даче, но не замечал, что они тикают так громко. Каждый их «тик» сейчас отдаётся в голове нехорошим предчувствием. Это предчувствие появилось у подростка с того самого момента, как на дачу приехала жена профессора и его сын. Они оказались совсем не такими людьми, каких можно было представить рядом с Юрием Аристарховичем.

Профессор казался Сашке человеком глубоко взрослым, если не сказать пожилым, и он никак не мог ожидать, что его жена окажется такой молодой с виду женщиной, а сын — восемнадцатилетним парнем. Заносчивым, высокомерным парнем по имени Марк.
Марк! Что за имя дурацкое? Сашка сразу его возненавидел, и имя, и парня.

Марк был внешне очень похож на Юрия Аристарховича, но выражение лица другое. Красивый парень с вычурной стрижкой смотрел высокомерно изначально, едва переступил порог дачи. Нику с Сашкой он не воспринимал, их будто не было, они пустое место!

На первом этаже дачи в большой комнате громко тикали часы, и можно было подумать, что комната пуста. Тем не менее там находились три человека. Марк, Сашка и Ника.
Ника почти утонула в огромном кресле, худенькая, как птичка, и куда-то испарилась вся ее смелость, под насмешливым взглядом Марка. Он поглядывал на нее изредка, как на экзотическую зверушку, с нескрываемым презрением. Сашке хотелось броситься на Марка, поколотить его, хотя силы явно были неравны. Марк высок, широк в плечах, видимо занимается спортом, а Сашка обыкновенный долговязый детдомовец. Единственный его спорт — подворовывать на вокзалах. Но видит Бог, как он мечтал стереть эту насмешливую ухмылку с лица Марка. Пусть как угодно смотрит на него, но он не смеет так глядеть на Нику!
Они молчали, все трое, ожидая окончания серьезного разговора, что происходил сейчас на втором этаже между Юрием Аристарховичем и его женой. И вдруг в этой гробовой тишине раздался отчетливый крик:

— Нет, Юра, даже не думай! Я никогда на это не соглашусь.

Жена Юрия всегда была эмоциональной, импульсивной. Они, как две противоположности, сошлись, но всё время отталкивались друг от друга в бытовых вопросах. Юрий спокойный, невозмутимый, а Люда вспыльчивая, резкая. Она приехала, потому что муж не стал ничего объяснять по телефону. Сказал, что случилось что-то серьезное, и жена должна срочно прилететь в страну. Люда испугалась.

Она никогда не задавалась вопросом, продолжает ли она любить своего мужа. Какая уж любовь в их возрасте! Но привязанность, несомненно, была, и, переезжая в Германию Люда всегда надеялась перетащить туда и Юру. Она женщина успешная, и доказала это, уехав из страны. Там стоматологи ценятся, их труд оплачивается достойно. Люда могла обеспечить и себя, и сына, да и Юру, в конце-то концов, когда он надумает к ним присоединиться!

Женщина ждала, когда серая реальность, бандитизм и безденежье заставят Юру отбросить ложный патриотизм и воссоединиться с семьёй.
Когда муж попросил срочно приехать, она могла предположить всё что угодно — что он заболел, его ограбили, хотят посадить за политические взгляды. Да что угодно, кроме того, что он сказал на самом деле. Что он хочет усыновить двух детдомовцев и для этого ему нужна помощь жены. У семейной пары не должно возникнуть проблем с усыновлением. Вот тогда Люда и закричала — «нет», не заботясь о том, что ее могут услышать дети на первом этаже.

— Ты спятил, да? Окончательно сбрендил от одиночества? Зачем тебе это нужно? Ты можешь поехать с нами, заниматься научной деятельностью, там это достойно оплачивается. Сколько можно тебя уговаривать?

— Люда, не кричи, пожалуйста, не кричи.

Мужчина пытался утихомирить жену, переживая, что Ника с Сашкой могут услышать. Люда в своем репертуаре. За те несколько лет, что они не виделись, жена практически не изменилась. Все так же молода и хороша собой. Она моложе мужа на пять лет, ей всего-то сорок пять. Но Люде даже сорока не дашь. Видимо, хорошие там косметологи, в Германии. Характер ни капельки не изменился.
Зато Марк вымахал. Сына не узнать, взрослый парень. Только не нравилось профессору, как Марк свысока смотрит на Нику с Сашкой. Да что там говорить, он и на отца родного смотрит с налетом высокомерия.

— Люда, тихо, не кричи. Выслушай меня, пожалуйста. Наша семья может воссоединиться только в одном случае, если вы вернетесь. Я же понимаю, что этого не случится. Ты вот говоришь, что я свихнулся от одиночества. Да, я один. Но не в этом дело. Я показывал тебе альбом Ники. Девочка талантливая. Ей нельзя жить в детском доме. Ты только представь, какое её ждёт будущее, если развивать талант. Кроме этого, Ника — прекрасный, добрый ребёнок.

— Боже мой, Боже мой!

Людмила схватилась за голову, бегала по спальне. Чуть ли руки не заламывала. Она умела эффектно выражать эмоции.

— Ну, хорошо, девчонка талантлива, — вновь громогласно начала вопить женщина. — Возможно, что-то в ней есть, я не отрицаю. Я могу согласиться и помочь тебе с удочерением девочки. Если надумаешь приехать к нам, когда надумаешь, ты можешь сделать это и с девочкой. Она маленькая и, смею надеяться, что жизнь в детском доме не успела её испортить. Но парень точно нет! У него взгляд, как у волчонка. Он обворует тебя, спалит дачу, сломает тебе жизнь. Тебе не справиться с таким пацаном. Это уже сложившаяся, сформировавшаяся личность. Причём эта личность прёт из него со всех щелей. Нет, ещё раз нет!!!

Сашка всё слышал, от слова до слова. Он не слышал тихий голос Юрия Аристарховича, но громкую женщину было слышно по всей даче. Подросток не догадывался, что последними словами у профессора было «Я всё равно это сделаю, с тобой или без тебя». После этого взрослые спустились на первый этаж.

Приближалась ночь, а места для всех не хватало. На диване первого этажа, там, где раньше спал Сашка, решил разместиться Марк. Сашка вызвался переночевать на открытой веранде.

— Ночи сейчас тёплые, не замерзну, — сказал он профессору.

И одна только Ника видела отчаяние подростка. Одна она его понимала. Перед тем, как лечь спать, выскочила к другу на веранду, и горячо зашептала:

— Саша, если у дяди Юры не получится забрать нас обоих, я вернусь с тобой в детский дом. Я уйду с тобой.

Ника не могла знать, что как раз этого Сашка и боялся. Что именно из-за него разрушится жизнь девочки. Изначально он радовался, но не был уверен, что у странного дядьки получится. Ну, не мог Сашка поверить в свое счастье! Так не бывает. Не для такого, как он! И он не должен, не имеет права ломать жизнь Нике.

Лёжа под толстым стёганым одеялом, что дал ему Юрий Аристархович, Сашка ждал. Ждал, пока на даче всё утихнет, все уснут. Потом побрёл в темноту. Дойдя до ворот дачи обернулся, тоскливо посмотрел на виднеющийся в темноте дом. Тяжко вздохнул и ушёл.

Юрий Аристархович проснулся раньше всех. Рядом на кровати сопела Людмила. Жена, не задумываясь, легла с ним вчера вечером. Она все еще его жена, пусть и живут они не вместе. Люда всегда стремится это подчеркнуть, что они не в разводе, они, как бы, семья. А как можно быть семьей, живя в разных странах?
Мужчина оделся, на цыпочках вышел из комнаты. Сквозь приоткрытую дверь второй спальни было видно Нику. Девочка спала, разметавшись по кровати. Беспокойно спала, стонала во сне. Когда у этого ребёнка будет нормальный сон, не омрачённый переживаниями?
В очередной раз Юрий поклялся себе, что будет, совсем скоро будет! И у Ники, и у Сашки будет новая жизнь!

Профессор спустился на первый этаж. Едва взглянув на спящего сына, пошел проверить Сашу. Как он там, не замерз ночью?
На длинной деревянной лавке было пусто. Ватный матрас наполовину сполз на деревянный пол, под откинутым стеганым одеялом. Подростка не было.
Юрий Аристархович не удивился. Наверное, Саша пошёл побродить по дачам, или возле леса. Такое бывало и до этого.
Профессор не поднимал паники первые пару часов, пока на даче все проснулись, позавтракали. И только потом мужчина обратил внимание на грустную, непохожую на себя Нику. Бойкая обычно девочка неохотно ковыряла вилкой яичницу, не проглотив ни кусочка. Не было слышно её звонкого голоска. Сначала профессор думал, что Марк своим высокомерием угнетает девочку. Но было что-то ещё.

— Ника, ты почему такая грустная? Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Юрий Аристархович, оставшись с девочкой наедине.

— Сашка, он же сбежал, — подняла Ника на мужчину свои карие, грустные глазёнки.

— С чего ты это взяла? Он, наверное, снова гуляет возле леса. Первый раз, что ли?

— Нет, он точно сбежал. Ваша жена вчера сказала…

— Вы что, слышали о чём мы говорили на втором этаже? И вы подумали…. О, Господи!

Через пару минут профессор уже стучал в огромные кованые ворота соседской дачи, очень надеясь на то, что сосед не вывез жену с детьми, как она хотела. Молодая соседка вышла не сразу, и ее пошатывало. И это с утра!
Юрий поразился, как сосед не замечает, что его жена спивается. Впрочем, это их дело, а профессора волновало совсем другое.

— Извините, пожалуйста, что беспокою вас. Мне очень срочно нужно позвонить. Можно?

Пока соседка пыталась сфокусировать на мужчине свой взгляд, он уже прошмыгнул мимо неё, не дождавшись разрешения. Знал, где на соседской даче стоит телефон, знал, кому будет звонить.
На этот раз секретарша ответила сразу. Не задавая лишних вопросов, соединила с Дмитрием.

— Саша сбежал с дачи, он снова сбежал, — забыв поздороваться, взволнованно заговорил Юрий Аристархович.

— Я знаю, — ответил Дмитрий. — Мне из детского дома позвонили. Доложили, что Александр Павлов пришел туда сам. Может, расскажете, что у вас случилось? Я уже в курсе, что ваша жена с сыном приехали.

— Да, они приехали, — грустно вздохнул профессор. — Вчера у нас с женой состоялся серьезный разговор. Она категорически против того, чтобы я усыновлял Сашу. На Нику как-то согласилась, но что касается Александра, тут просто полное отрицание. Она так кричала, что я не справлюсь с подростком, что он неблагополучный. И, возможно, Саша это услышал.

— И тут я с ней согласен. Вы же слышали мое мнение, мне тоже кажется, что с этим парнем вам не справиться. Вы должны сосредоточиться на Нике, только на ней. Я много думал над этим. Раз уж сложилась такая ситуация, я сам заберу из детского дома Павлова. Сначала возьму под опеку, а там посмотрим. Это очень неплохо для моей, так скажем, репутации.

— Вот о чём вы думаете! — уязвлённо сказал Юрий Аристархович. — О своей репутации? Да, конечно, в глазах народа вы будете выглядеть героем. Да только вот до Саши вам нет никакого дела. Вы говорите, что я с ним не справлюсь. А вы справитесь. У вас будет на это время и желание?

— Не обижайтесь, профессор, но я справлюсь. Это реально так. Я этого пацана понимаю намного лучше, чем вы. Это во-первых. А во-вторых, если я возьму на себе ответственность за ребёнка, то буду её нести.

— А время, Дима, у вас будет время? Днём вы работаете в администрации, по вечерам у вас другие, так скажем, дела. Саша будет целый день предоставлен сам себе.

— Профессор, я не говорил вам, но у меня скоро родится ребёнок. Вот такой я нехороший человек, гулял от жены, спал с собственной секретаршей. Анжелу я вижу насквозь. Всё, что ей нужно, это захомутать меня. Она обычная посредственность с шикарной внешностью. Пока жива была Юля, я мыслей не допускал жениться на ней. А теперь, чего уж там! Зачем ребёнок должен расти без отца? Скорее всего, я женюсь на Анжеле, чтобы он родился в законном браке. Так что, семья у меня будет полноценная. И если Анжела этого хочет, то должна будет приглядывать за подростком, кормить его, следить, чтобы посещал школу. А уж воспитанием я сам займусь. Ещё раз повторяю, профессор, я справлюсь!