Хмурым весенним утром из машины такси выбралась девушка с круглым, простоватым лицом. Её курносый нос всё время морщился, будто девушка была чем-то недовольна.
На самом деле Даша была недовольна собой, за то, что делает сейчас.

Близко к роддому таксист подъехать не смог. Остановил машину перед больничными воротами со шлагбаумом, прямо возле огромной лужи. Даше пришлось перепрыгивать, чтобы не зачерпнуть воды в свои короткие светлые кроссовки.
Прыгнула и посетовала на то, что рано так легко оделась. Вроде бы тепло, но кроссовки явно не по погоде.

— Девушка, цветы. Цветы забыла, — крикнул таксист.

Даше вновь пришлось возвращаться к машине. Взяла скромный, недорогой букет хризантем, вновь наморщив нос.
Вот что она делает? Зачем потратилась на цветы, зачем вообще в роддом приперлась, после жалобного звонка Жанны?

— Даша, встреть меня, пожалуйста. Больше некому.

И Даша помчалась, как дурочка, даже в цветочный зачем-то забежала. Жанна ей не подруга, им не по пути. Миллион раз Даша успела пожалеть, что остановилась тогда на вокзале, когда Жанна наступила ей на ногу. Надо было уйти, просто уйти!
А что теперь? Несколько месяцев Даша платит за комнату одна, еще и подкармливает свою соседку. Жалко ее, а за что жалеть? За глупость беспросветную?

Даша и сама хотела лучше жить, но не таким же путем! Она тоже совершала ошибки, временами ненавидела себя за то, чем занимается. Успокаивалась тем, что это временно. И вот, можно сказать, Даша пришла к своей цели. Даже более того, Даша получила то, на что и не рассчитывала. У нее появился парень. Нужно, как можно быстрее, сваливать с общежития и забыть свою жизнь там. Забыть, что делала, забыть всех знакомых из этого неблагополучного места. А она, как последняя дурочка, тащится в роддом за Жанной, да еще и с цветами. В пакете конверт для ребенка, купленный, опять же, на Дашиной деньги.

В родильном отделении медсестра, вынесшая ребенка, ехидно хмыкнула, увидев, кто встречает роженицу. Одна единственная подруга, с цветами. Странно как-то.
Даше и самой было не по себе. Растерявшись, она всунула цветы в руки медсестры, хотя букет предназначался Жанне. Новорожденную из дверей родильного отдельного отделения вынесла тоже Даша.

Жанна шла рядом, несла только сумку со своими вещами. Вышла на улицу, посмотрела на небо и вздохнула полной грудью.

— Блин, тут уже настоящая весна! Так тепло! Как-то резко да потеплело, да? А где машина стоит?

— Какая еще машина? — психовала Даша. — Я на такси приехала.

— Понятно, что на такси. А ты разве не попросила таксиста подождать?

— Ты знаешь сколько минута ожидания стоит? Слушай, Жан, я и так сегодня не вышла работать, потратилась на цветы. Ты давай уже, сильно «не гуляй». Вызывай такси теперь уже за свой счёт.

Даша злилась и всё равно Жанну оставить не могла. Вновь за такси заплатила и с работы на целый день отпросилась, чтобы Жанне помочь. Надо сбегать, купить необходимое для ребенка. Хотя, о самом необходимом Даша позаботилась заранее, пока соседка в роддоме была. В комнате бывшего общежития Жанну ждал сюрприз.

— Дашка, что это? Это ты? Спасибо тебе, — взвизгнула Жанна, увидев детскую кроватку.

Очень старенькую, простенькую, явно бэушную, но все равно кроватку!

— По объявлению купила, — насупилась Даша. — В этой кроватки явно не одно поколение детей выросло. Ну, а ты-то чем думала? Куда ты свою дочку укладывать собиралась? Не с собой же, на железную кровать? Слушай, а ты имя ей придумала?

— Ее зовут Злата, — провозгласила Жанна.

— Странное имя, очень необычное.

— Я долго думала. Злата она потому, что принесет мне безбедное будущее. Злата, как золото!

— Ты что, никак не успокоишься? Смотри, она просыпается. А глазки-то у нас голубые, совсем не похожие на твои.

— Цвет глаз ещё сто раз поменяется, — беспечно махнула Жанна. — В одном ты права, эта девочка на меня не похожа, да и на Артура тоже. Возможно, я не объективна, но я не вижу в ней никакого сходства с нами.

— Это потому, что она похожа на свою прабабушку, — завороженно глядя на девочку сказала Даша. — Нет, правда, ты посмотри, у неё такой носик аккуратненький. Прямой, как у Листьевой, и бровки слегка вразлёт.

— Это было бы просто замечательно, потому что прабабушка нам очень нужна. Я много думала в роддоме. Листьева сказала, что не поверит мне без доказательств. Значит, нужны доказательства. Я сделаю анализ ДНК и докажу, что моя Злата — её правнучка.

— Что ты сделаешь? — ужаснулась Даша. — Ты хоть представляешь, сколько стоит этот анализ? Его могут позволить себе только очень богатые люди. Жанна, да спустись ты уже на землю.

Девочка на руках Даши недолго лежала с открытыми глазками, ее личико сморщилось и комната огласилась ревом.

— Держи! Она, наверное, кушать захотела, — испуганно протянула ребенка Дарья.

Жанна дочку взяла, села на свою железную кровать, начала кормить грудью. Но на ребенка она не смотрела. Смотрела на Дашу, стараясь разжалобить взглядом.

— Даш, я знаю, что у тебя есть деньги. Я всё продумала. Теперь мой план точно сработает. Я поеду к Любови Сергеевне и попрошу её дать свой биоматериал. Она, конечно, откажет, если анализ будет за её деньги. Но я скажу, что сама всё оплачу. Даш, всё окупится, я верну тебе, клянусь.

— Точно нет! — вспыхнула Даша. — Даже и не думай об этом. Да, у меня есть деньги. Более того, я уже занялась поиском квартиры. Я куплю ее и уеду отсюда, забыв это место, как страшный сон. Андрей зовет меня замуж, и я, скорее всего, соглашусь.

— Что, что? Да ты с ума сошла? Это тот самый очкарик, что таскался в кафе и приглашал тебя гулять? Он же стремный!

— Нормальный он, — отрезала Дарья. — Обычный парень. Не красавец, зато умный, и я ему на самом деле нравлюсь. Он не знает, что у меня есть деньги на покупку квартиры, зовет замуж и хочет прописать у себя. Да, он живет с мамой, и да, он не олигарх, зато он настоящий, и чувства у нас настоящие. Я выйду замуж, рожу ребёнка, и всё будет так, как я мечтала. А тебе денег я не дам. Ты даже и не представляешь, как они мне достались!

— Отчего же не представляю? Очень даже представляю, — злобно сощурила глаза Жанна. — Ты думаешь, я совсем дурочка, ничего не понимаю и не вижу вокруг себя? Я уже знаю цель твоих постоянных поездок. Не первый месяц в общежитии живу, познакомилась с соседями. И про Паука тоже знаю. Слышала, что он дает деньги в долг, под проценты. Отведи меня к нему, я у него займу.

— Вот, значит, как? — шумно выдохнула Даша. — Знаешь ты что-то! Думаешь, что знаешь! Раз на то пошло, давай я расскажу тебе свою историю, с самого начала.

Дарья прошла к своей кровати, села на нее, опустив плечи. Смотрела она при этом не на соседку по комнате, а на девочку, что сосала грудь, смешно причмокивая.

— Я приехала в Москву не одна, а с парнем. Влюбилась, как дурочка. Продала однокомнатную квартиру барачного типа, что досталась мне в наследство от бабушки. Меня, кстати, бабушка вырастила, больше родственников нет. Так вот, я квартиру продала и приехала с Серёжей в Москву. А он меня обманул, украл деньги и бросил. Совсем без копейки. Мне ночевать негде было. Тогда я встретила Паука. Ни в коем случае Паука не стоит называть так, при встрече. Он — Дмитрий Романович. Уголовное прошлое у него «на лбу написано», да и на всем теле, в виде татуировок. Дмитрий Романович строит из себя законопослушного гражданина, и я не знаю, где мои глаза были, когда он одолжил мне денег на первое время. Я не смогла их вовремя вернуть, тогда Паук предложил отработать долг. Якобы, нужно отвезти сумку в соседнюю область. В сумке только вещи, сказал Паук.
Клянусь тебе, Жанн, я на самом деле так думала, что вожу шмотки. Первые два раза я была в этом уверена, на третий начала догадываться, что сумка с двойным дном. Тогда уже и Паук не отрицал, но сказал, что я ему очень нужна. У меня такое простое, внушающее доверие лицо. Обычная провинциалка, едущая на выходные к родителям. Скорее всего, так и есть, потому что менты ко мне ни разу не докопались.
Временами я ненавидела себя за то, что делала, но уж очень хотелось вырваться и нормально зажить. Успокаивала себя мыслями, что если не я, то это сделает кто-то другой. Знаю, что глупо и мерзко.
Паук кичится тем, что всегда держит свое слово. Он пообещал меня отпустить, когда я этого захочу. Все, я свободна!
Жанн, я ищу себе квартиру. Как только куплю, съеду отсюда и выйду замуж. Только сначала куплю. Жизнь научила меня перестраховываться, пусть квартира будет добрачная. Ты не представляешь, как я счастлива, что сделала свой последний рейс. Больше мне не придется этим заниматься. Ты видела людей, живущих в этом общежитии, со многими познакомилась. Тут каждый второй работает на Паука. Работает или сидит у него на крючке, являясь постоянным покупателем. Этих покупателей можно каждый день увидеть, когда они обдолбанные по коридорам валяются. Жанн, я не знаю, как ты ко мне относишься. Думаю, подругами нам с тобой не быть, слишком мы разные. Но об одном я тебя очень прошу — никогда не ходи к Пауку. А если он сам на тебя выйдет, беги. Столько раз он пытался подсадить меня на наркоту, чтобы не отпускать. Он с удовольствием даст тебе денег, но ты потом не выберешься из этой паутины, на то он и Паук! Ему не просто так кличку дали.

— Ты прямо сейчас Америку мне открыла, — ухмыльнулась Жанна. — Да я все это о Пауке, то есть о Дмитрии Романовиче, уже знаю. Твою историю только не знала, но догадывалась. Не хочешь, чтобы я к Пауку пошла, дай мне денег. Мне нужно только доказать, что моя Злата правнучка Листьевой.

— Жанн, и ты, и я знаем, что деньги ты мне не вернешь. Пустой это разговор, и давай больше не будем к нему возвращаться. Говори лучше, что нужно купить. Я на сегодня день освободила, чтобы обеспечить себя с дочкой предметами первой необходимости.

— Сама схожу, — насупилась Жанна. — Я уже в роддоме належалась. Мне воздуха свежего глотнуть нужно.

— Нет, я боюсь с ребёнком оставаться. А вдруг она опять начнёт плакать?

— Не начнёт. Сейчас поест и уснёт. Она, когда сыта, всё время спит. Ну, в крайнем случае, покачаешь её на руках. Я недолго, не бойся. Куплю подгузники, детские бутылочки и вернусь.

Жанне тяжело было притворяться, уж очень зла была на соседку по комнате. Деньги, значит, Дашка зажала, а советы с удовольствием раздаёт! К Пауку, видите-ли, ходить не следует. Сама-то на квартиру заработала и придуривается, как ей это было неприятно!

Жанна притворялась, разговаривая про детские бутылочки. А направилась она именно к Пауку, то есть к Дмитрию Романовичу Птицыну, живущему в соседнем с общежитием доме.

Дом был поприличней, девятиэтажный. Паук жил на девятом этаже. Жанна даже номер квартиры знала.
Зашла в подъезд, удивилась, насколько здесь чище, чем в общежитии. Даже в лифте стены не исписаны. А всё потому, что на девятом этаже живёт настоящий Паук! Его боятся, о нём сплетничают, но шёпотом. И подъездные стены в его доме никто из местных портить не будет.

Жанна шагнула в лифт, нажала на кнопку с цифрой девять, и кивнула, в ответ на свои мысли. Она была уверена, что поступает правильно. Если с Любовью Сергеевной Листьевой дело не выгорит и деньги Пауку вернуть не удастся, она согласится на него работать. Это намного денежнее, чем мыть посуду в кафе. Дашка же поработала пару лет и осталась «в шоколаде».