Дмитрий Романович Птицын, которого все называли Паук, сидел в здоровенном кресле с мягкими подлокотниками, закинув ногу на ногу. Он любил это кресло, называл его своим троном и подобных Жанне посетителей принимал, сидя в нем.
Девушку он усадил на диван, напротив. Чаю великодушно предложил, увидев, как испуганно сглотнула Жанна и замотала отрицательно головой.

Паук жил один в огромной трехкомнатной квартире. Комната, в которую он Жанну пригласил, немного пугала. Заставленная самой разнообразной мебелью, предметами искусства в виде ваз, статуэток и увешенными картинами стенами, она сразу внушала уважение к хозяину. Так думал Паук.

На самом деле Жанна, придавленная всем этим великолепием, испугалась самого хозяина. О Пауке она много слышала, но лично не видела ни разу. Настоящий уголовник с золотыми зубами и синими от татуировок фалангами пальцев.
На Жанну он смотрел, сощурив один глаз. Смотрел оценивающе и улыбка, которая должна была казаться приветливой, девушку тоже пугала.

Дмитрий Романович Птицын, имевший за спиной несколько ходок, сейчас старался казаться законопослушным гражданином. Не к чему было придраться. Днём он работал в маленькой каморке торгового центра, паял ювелирные изделия, изготавливал их из лома. В его квартире, при всём желании, не нашлось ли бы ничего запрещенного.
Мужчина жил один, но здесь постоянно кто-то был, кроме него. Из общежития приходили женщины, убираться. Поднимались люди работающие на него, опять же, в основном, из общежития.
Мало кто знал, но здание бывшего общежития тоже принадлежало Пауку, а деньги за комнаты он собирал с помощью подставного лица.

Паук знал почти всех, кто живёт в этих комнатах, и Жанну ждал к себе давно. Жалко было Дашку опускать, но слишком многие люди знали об обещании, данном ей Пауком. Иногда надо проявить великодушие и показать, что ты человек слова. Дашка — кремень, сколько бы Паук не пытался её «подсадить», она устояла. Очень жаль такого курьера терять, но зато появилась другая девчонка. Птицын был наслышан, что она любительница пожить за чужой счет. Сам, лично, никогда не показывался Жанне на глаза, но с помощью зависимых от него людей «лил ей в уши» о том, что всегда готов дать в долг. Почти уверен был, что Жанна появится, и не прогадал.

— Что, значит, хотела бы денег занять? — пытался он улыбаться, сверкая желтыми коронками. — Ну, я думаю, ты слышала, что я даю в долг под проценты и только на определенный срок.

— Я согласна, согласна. Я все верну, с процентами, как скажете, — кивала Жанна, желая только одного — быстрее убраться из этой квартиры и с глаз неприятного человека, что сверлил её взглядом.

— Сколько тебе нужно? Ого! Многовато! Не буду спрашивать, на что. Это дело твоё. Я дам, можешь идти.

— В смысле, идти? — растерялась Жанна. — А деньги?

— Ты что, думаешь, я их дома храню? — ухмылялся Паук. — Деньги тебе принесут завтра, с утра. И вот еще что… Запомни, если не успеваешь вернуть, не надо от меня прятаться. Это самый худший вариант развития событий. Лучше прийти ко мне и сказать, что так, мол, и так. Мы попробуем как-то порешать.

— Да, да, поняла, — болванчиком кивала Жанна. — Я могу идти?

Оказавшись на свежем воздухе, девушка выдохнула, обмякла, как резиновый мячик, когда из него выпустили весь воздух. В квартире Птицына, сама не осознавая, она была в диком напряжении. Не зря этого человека кличут Пауком. У Жаны появилось ощущение, что она оказалась в паутине, липкой, неприятной, из которой очень сложно выбраться.
Но вот она на улице! Выдохнула, и пути назад нет. Стоять и размышлять о содеянном тоже некогда. Нужно бежать за бутылочками, чтобы Даша ничего не заподозрила.

На следующее утро, после того, как Даша ушла в кафе, в дверь комнаты кто-то постучал. Сначала тихо, потом еще раз, громче. Жанна спала крепко. Может быть, ее дочка и считалась спокойным ребенком, потому что плакала только по делу, когда хотела кушать, но для Жанны и это было сложновато. Сложновато каждые три часа подниматься на рёв, кормить малышку, засыпая на ходу. Утром она отрубилась, не слыша, как Даша уходила. Стук в дверь тоже услышала не с первого раза. Но, как только услышала, резко подскочила. Ждала и знала, что должны ей принести.
Кого угодно ожидало видеть за дверью, только не ханыжного мужичонку с первого этажа, которому, казалось бы, рубль нельзя доверить, не то что такую сумму. Мужик глупо улыбался, смотрел мутными глазами, находясь под кайфом. Молча сунул Жанне в руки грязный пакет и удалился. В столь непрезентабельном пакете лежал сверток, аккуратно перетянутый резинкой.

Жанна закрыла дверь, накинула крючок и начала пересчитывать деньги. Пересчитала, покачала стопку купюр на ладони. Какая приятная тяжесть! А может быть, ну его, этот анализ! Сунуть сейчас деньги в сумочку, забрать дочку и уехать куда подальше. На сколько тут хватит?

Жанна тряхнула головой, отгоняя от себя глупые мысли. Во-первых, не так уж надолго и хватит, а во-вторых, раздавая деньги, Паук явно знает, что делает. Есть, по всей видимости, у него возможность разыскать своих должников. Жанна завернула деньги в целлофановый пакетик, убрала на дно дорогой, но уже довольно потрепанной сумочки. Эту сумку купил ей когда-то Артур, как и демисезонный плащик, который Жанна собралась надеть. Но сначала надо собрать Злату.
Девушка разложила на своей кровати детский конверт и осторожно, стараясь не разбудить, взяла ребенка из кроватки. Скользнула почти равнодушно взглядом по маленькому личику. Жанна еще не очень хорошо понимала, что испытывает к своей дочке. Пока ребенок был для нее только средством достижение цели, но ведь не равнодушна же она к Злате? Точно, нет!

В роддоме, в самый пик своего страшного отчаяния, мелькнула у Жанны мысль оставить девочку, написать отказную. Сама пришла тогда в ужас от такой идеи. Представила, как её девочка будет мотаться по детдомам. А Злата её дочка, её плоть и кровь! Это Жанна чувствовала. Возможно, не чувствовала того умиления, что было на лицах рожениц в палате, но это ничего не значит. Умиляться она будет потом, когда они со Златой хорошо заживут. Будет наряжать дочку в красивые платьица, баловать свою принцессу, не забывая баловать и себя, любимую.

Любовь Сергеевна Листьева грузно спустилась со второго этажа, прошла в столовую и села, выравнивая дыхание. Проклятая одышка, проклятый лишний вес! Годы неумолимо берут свое.
В очередной раз Любовь Сергеевна подумала, что стоит окончательно переселиться на первый этаж и спальню сделать в одной из гостевых комнат. Не девочка она уже, по лестнице скакать, и что-то сильно располнела за последние годы.
Пересматривала иногда Любовь Сергеевна старые фильмы со своим участием, и не верилось ей, что это она, такая «тростиночка», скачет по экрану, отстаивает партийные ценности.

Любовь Сергеевна дыхание выровняла, громко сказала в сторону открытой двери, ведущей на кухню:

— Полина, ну ты где? Где мой завтрак? Что, опять не успела?

— Вот еще, не успела! Все, я успела, — фыркнула женщина лет шестидесяти, в белом фартуке и с подносом в руках, появившись в проеме двери.

Полина работала на Листьеву много лет и была «своим человеком» в доме. Она еще сына Любви Сергеевны помогала нянчить. Тогда была приходящей помощницей по хозяйству. Сейчас Полина переселилась в дом, на постоянное место жительства. Свои дети выросли, переженились, а Любовь Сергеевна для Полины, как родная.
Видела Листьева, что помощница давно не справляется с уборкой огромного дома. Раз в несколько дней вызывала девочек из агентства, но чтобы Полину уволить, и мыслей не возникало.

Полина на такой степени своя, что даже на телефонные звонки отвечает, как сделала и сейчас. Поставила перед Любовью Сергеевной поднос и схватила телефон, что Листьева рядом с собой положила.

— О, это с поста охраны звонят, я отвечу. А вы завтракайте, Любовь Сергеевна.

Подняла трубку, выслушала, и удивление проступило на лице.

— Любовь Сергеевна, там такси к шлагбауму подъехало. В нем девушка с ребенком, требует пропустить машину к вашему дому. Охранник пускать не хочет, а она говорит, что никуда не уйдёт. Отпустит такси и будет стоять возле шлагбаума с новорожденным.

— Девушку, небось, Жанна зовут? Какая она настырная особа! С ребёнком, говоришь? Пусть пропустит, заведёшь её в дом.

Листьева о звонке Жанны никогда не забывала. Почувствовала она, когда говорила с Артуром, что внук врёт. Возможно, его это ребёнок. А, с другой стороны, девушка по имени Жанна Листьевой совсем не понравилась. Даже по голосу понятно, что денег она хочет, а не Артура любит.

Полина засомневалась.

— Чего это мы постороннюю будем в дом заводить? Кто она вообще такая?

— Полин, ну что мы, девушку с ребёнком испугаемся? Выслушаю ее и провожу. На крайний случай, вызовешь охранника от въезда.

Полине решения хозяйки очень не понравилось, но Жанна она завела, прямо в столовую. Любовь Сергеевна к этому времени закончила завтрак и маленькими глоточка пила кофе. И сердце уже не молодое, и давление скачет, а от кофе Листьева отказаться не могла.

Жанна вошла, высоко задрав подбородок. Старалась держаться уверенно, и, в принципе, у нее это получалось.

— Я вам звонила несколько месяцев тому назад. Вот, это ваша правнучка, — кивнула девушка на конверт в своих руках. — Хотите подержать?

— Нет, не хочу, — откинулась на стуле Листьева. — Милая девушка, что вы хотите? Артур сказал, что ребенок не его. От меня что вам надо?

— Вы мне сказали, что не поверите без доказательств. Я хочу доказать. Давайте сделаем анализ ДНК. Возьмем ваш биоматериал и проверим.

— Вот оно что! — Листьева рассмеялась от неожиданности. — Как же далеко вы готовы зайти. Знаете про анализ ДНК. А вы хоть знаете, сколько стоит эта процедура? Я не готова выбрасывать такие деньги на ветер. Окажется, что это ребёнок не Артура, вы пожмёте плечами и уйдёте. Мне-то зачем это надо?

— Ну, во-первых, такое не может оказаться, а во-вторых, я предвидела вашу реакцию. У меня есть деньги, я сама заплачу.

— Даже так, очень неожиданно. Если у тебя есть такие деньги, Жанна, зачем тогда тебе нужны мы? Зачем вообще что-то доказывать? На что ты рассчитываешь? Артур через месяц женится.

— Как женится? — дрогнули губы у Жанны. В один момент она потеряла всю свою уверенность. — На ком жениться?

— Ну, понятное дело, что не на мужчине. А чему ты так удивляешься? Ты что, на полном серьезе рассчитывала, что я заставлю внука на тебе жениться? Допустим даже, окажется, что это его ребенок. Неужели ты хотела бы такой брак, без любви, когда тебя не хотят? Ничего хорошего из этого бы не вышло. Я не стану принуждать Артура жениться из-за ребенка. Единственное, что я могла бы сделать, это заставить его признать дочку. Признать и нести за нее ответственность.

— Хорошо, мне этого достаточно. Пусть он признает. Пусть у моей Златы будет отец, я согласна и на это.

— Ладно, если так… Мне уже самой интересно, Артура это дочка, или нет. Чтобы быть уверенной на сто процентов, мы поедем вместе. Полина, узнай пока, в какой клинике делают такой анализ, и вызови водителя, чтобы нас отвез.