Жанна была в бешенстве. Да, она может и поступила слегка безответственно, отключив телефон и несколько дней не выходив на связь с Дашей. Но, на то были свои причины. Паук заставлял работать «сверхурочно», если так можно выразиться. А по вечерам Жанна плохо помнила себя. Не могла удержаться… Каждый день давала себе обещание не принимать, а сдержать не могла.

Она не верила, что это вырабатывается зависимость. Нет, Жанна считала, что может отказаться в любой момент. Но так хотелось оторваться от реальности, невеселой реальности!
Реальность была такова, что Жанна ни на треть не отработала долг Пауку. Каждый день она покупала себе «радость».

Димон еще вечно жаловался, что у него сейчас туго с деньгами. Жанна, по доброте душевной, угощала и его. Они с парнем работали сейчас по отдельности, каждый на своих точках, но по вечерам, стабильно, Димон притаскивался к общаге. Он считал Жанну богатенькой, ведь у нее кроме заработка от Паука есть еще алименты.

Алименты, конечно, были, и каждый день, приняв дозу, Жанна становилась необыкновенно доброй. Девушке сразу хотелось осчастливить всех вокруг. И Димона, и половину общаги. Люди к ней потянулись, у Жанны появилась целая куча новых друзей. Маргинальных друзей, друзей с зависимостями, тех, с кем раньше Жанна знаться не хотела. Оказалось, с ними очень весело, и все они, в принципе, неплохие люди.

Несколько дней слились в один. Жанна смутно помнила, в какой день недели она отдала Злату Дашке. Очнулась как-то утром на первом этаже, в комнате своей новой подруги, впервые за долгое время, с ясной головой. Вспомнила про Злату. Стыдно очень стало.

Жанна поднялась с несвежей постели, на которой спала вдвоём с хозяйкой комнаты, перешагнула через лежавшего на полу Димона и начала вспоминать, где её телефон. С собой у Жанны его не было.
Девушка поднялась к себе в комнату. Приложив ладонь к болевшей голове, осмотрела царивший там бардак. Очень смутно, сквозь пелену вспомнила, как прятала телефон в пододеяльник, чтобы никто не украл, потому что в тот момент в ее комнате был «день открытых дверей».

Телефон нашелся выключенный, полностью разряженный. Зарядник торчал прямо из розетки. Жанна подсоединила его к телефону. Экран заморгал и тут же, одно за другим, начали приходить сообщения. Пропущенные вызовы от Дашки. Тридцать раз звонила бывшая соседка.
А это что? С Дашкой-то все понятно. Почему Листьева звонила? Да еще так настойчиво. Целых восемь пропущенных. Что еще за новости?

Жанна поняла, что ей становится нехорошо. Мысли все время сбивались и сворачивали не в ту сторону. Хотелось принять, подлечиться, почувствовать себя живым человеком. Почувствовать, что жизнь прекрасна. Но сначала все-таки надо забрать дочку. Представив, как злится Дашка, Жанна ей позвонила. И уже через несколько секунд сама пришла в бешенство, услышав слова Даши.

— Куда, куда ты ее отвезла? Даш, ты что натворила? Я доверила тебе самое дорогое, что у меня есть — свою дочку. Тебе что, сложно было два-три дня с ней посидеть? Зачем ты отвезла ее Листьевой? В смысле, прошла уже неделя? Ну, даже если и неделя! Ты могла привезти её сюда, в общагу. Зачем потащила к Листьевой?

Даша отвечала медленно, «разжёвывая» каждое слово. Не уверена она была, что Жанна в состоянии здраво воспринимать информацию.

— Жанн, у меня не было другого выхода. Я заболела, лежу в больнице. У меня три дня поднималась температура до сорока градусов. Я не в состоянии была следить за Златой. Я привозила ее в общежитие, нашла тебя в отключке, не смогла разбудить. Что мне оставалось делать, куда девать девочку? Ты не переживай, со Златой все хорошо. Я каждый день звоню Любови Сергеевне и узнаю, как дела.

— В отключке, говоришь, была? — замерла Жанна. — То есть, ты Листьевой так и сказала?

— Ни в коем случае! Я наврала, что ты тоже болеешь, еще тяжелее чем я. Если ты в состоянии, можешь поехать и забрать дочку. Любовь Сергеевна ничего про тебя плохого не думает.

— Ну, ты даешь Дашка! — Жанна никак не могла успокоиться. — Вот правда, не ожидала от тебя. Конечно я в состоянии. Прямо сейчас поеду за Златой.

— Точно, Жанн? Ты «чистая»?

— Не задавай мне таких вопросов! — заорала в трубку Жанна. — Я, по-твоему, кто, наркоманка? Конечно же, я «чистая» и прекрасно себя чувствую. Просто очень много работы было, и я думала, что могу тебе доверять.

Жанна сбросила звонок, не слушая больше оправдания Даши. Подруга её подвела. И сейчас, вместо того, чтобы послать Димона за новой партией товара и «закинуться» самой, нужно ехать к Листьевой, забирать Злату. Значит, приятное придётся отложить. К тому же, следует привести себя в порядок, прежде чем показываться на глаза Любови Сергеевне.

Жанна достала из тумбочки круглое зеркало с подставкой, глядя в которое обычно красилась. Зеркало было покрыто лёгким слоем пыли. Это что же получается, как давно она не наносила макияж?
Посмотрела на себя и ужаснулась. Под глазами круги, а на голове колотун из чёрных густых волос, давно не мытых волос. Похоже, что приводить себя в порядок придётся долго, и начать надо с душа.
Найдя в небольшой стопке белья чистое полотенце, девушка вышла в коридор, очень надеясь, что общая душевая не занята.

В столовой Любови Сергеевны Листьевой было весело. Пожилая женщина сидела со Златой на руках и пыталась накормить малышку овощным пюре. Злата распробовала, уморительно сдвинула ровные бровки и вытолкнула язычком не понравившийся ей прикорм. При этом девочка умудрилась возмущенно посмотреть на прабабушку.

— Ты видела, Полин? Видела, как она глянула? Хочет сказать — что ты мне суешь, что за гадость. Она одним только выражением лица сумела выразить все свое негодование. Нет, эта девочка точно будет актрисой.

Помощница Листьевой тоже смеялась. В первый день она была слегка ошарашена, непонятно откуда свалившейся на них маленькой девочкой. А уже через день поняла, что с появлением в доме Златы жизнь течёт совсем по-другому. Любовь Сергеевна ожила — больше двигается, вновь смеётся. Может, и тяжело им с малышкой, ведь не молоды, но будто десяток лет с себя скинули! И Полине это нравится. Нравится Злата, нравится ожившая Любовь Сергеевна. Женщина тоже смеялась, глядя на уморительную мордашку девочки, которой не понравился овощной прикорм.

— Всё возможно, Любовь Сергеевна. Возможно, и будет она актрисой. Может, не только внешне на вас похожа. Самое интересное — на мать свою непутёвую вот ни капельки! Ничего от неё не взяла.

— Полин, ну перестань. Перестань обзывать маму Златой непутёвой. Мы не знаем всех обстоятельств. Возможно, Жанне на самом деле так плохо, что она не может позвонить.

— Любая мать, как бы тяжело ей не было, найдет время, чтобы узнать о своем ребенке. Взять хотя бы эту Дашу. Помните, в каком состоянии она привезла малышку? Скорую пришлось прямо отсюда вызвать, чтобы ее в больницу забрали. И, тем не менее, эта девушка звонит два раза на дню. Потому, что ей небезразлично. А Жанна эта — мутная. Вот помяните мое слово, не болеет она вовсе. Подруга ее просто прикрывает.

Полина много чего еще хотела сказать о Жанне. «Кукушка» — так и вертелось у нее на языке. Но женщина сдерживалась. Не хотелось лишний раз расстраивать Любовь Сергеевну.
Листьева и сама не дурочка. Хоть и смягчился у актрисы характер, под старость лет, «Божьим одуванчиком» её сложно назвать. Сама всё видит, замечает. Просто не хочет озвучивать сомнения насчёт Жанны. Придёт ещё время, она не смолчит!
Шесть дней прошло! Целых шесть дней, как Злата у них, а Жанна ни разу не позвонила. Даша звонит, но увиливает от вопросов о подруге. Либо с Жанной случилось что-то серьёзное и она сейчас в коме, либо она плохая мать, да вообще никакая не мать!

Полина, нацепив на нос очки, изучала состав пюре, что так не понравилось Злате.

— Конечно же, ей невкусно! Тут даже соли нет. Любовь Сергеевна, вы-то пробовали эту гадость?

— Обижаешь, Полина, — улыбалась пожилая женщина. — Конечно же, я попробовала, прежде чем дать ребёнку. Да, невкусно, но надо. Нам по возрасту положено. Златочка, давай попробуем ещё маленькую ложечку, совсем чуть-чуть. Давай, солнышко.

С соседней комнаты донеслась мелодия из советского кинофильма. Телефон Листьевой зазвонил. Женщина убирала его подальше от Златы, считая, что аппарат может распространять вредные излучения на ребенка. Любовь Сергеевна и «ухом мне повела». К телефону подошла Полина. Возмутилась.

— О! Легка на помине! Объявилась наша горе-мамаша.

Любовь Сергеевна нахмурилась, забирая у Полины телефон и отвечая на вызов. Сказала:

— Хорошо, Жанна, мы ждем тебя.

Положив трубку, невесело глянул на помощницу.

— Ну вот и все. Сейчас Жанна заберет Златочку. Она уже едет сюда в такси.

— Как это, заберет? — взмахнула руками Полина. — Пусть сначала объяснит свое отсутствие. Она об этом что-нибудь сказала?

— Вот сейчас приедет и мы все спросим. Ты бы пока собрала все, что мы купили для девочки. Памперсы, пюрешки, смеси. Надеюсь, Жанна вводит ей в рацион прикорм, положенный по возрасту.

— Вводит она, как же, — ворчала Полина, но распоряжение хозяйки отправилась выполнять.

Одним махом стерли улыбку с лица Листьевой. Раз, и исчезла радость. Полина невесело размышляла о том, что жизнь в доме снова будет, как стоячее болотце. Каждый день ровно такой же, как предыдущий.

Любовь Сергеевна, с грустью, поняла, что будет скучать по Злате. Скучать и переживать о том, все ли нормально с девочкой. Хоть и не озвучила этого пожилая женщина, но Жанна и правда странно себя ведет.

Жанна появилась только через полчаса после своего звонка. К этому времени пакеты с памперсами и смесями были собраны, а женщины переместились в гостиную. Малышка Злата спала на диване.

Как только Полина завела ее в дом, Жанна почувствовала напряжение и неприязнь, исходящие от домработницы. Листьева в гостиной тоже недовольно поджала сухие гобы.

Любовь Сергеевна осмотрела Жанну очень внимательно, отметила, что девушка выглядит болезненно. Медицинская маска на лице, темнота под глазами.

— Жанна, что с тобой такое приключилось? Почему ты ни разу не позвонила? — Листьева спрашивала сурово.

Жанна в ответ сразу же начала огрызаться.

— А вы сами-то как думаете? Представляете, насколько мне было плохо? Несколько дней мне не могли сбить высоченную температуру. Я сходила с ума от тоски по доченьке, но телефон в руках удержать не могла. Спасибо вам большое, что помогли. Выручили в сложную минуту. Я забираю Злату.

— Подожди, стой! — остановила кинувшуюся к дивану девушку Полина.

Помощнице очень хотелось Жанне нахамить, обозвать ее кукушкой, но не сейчас. Сейчас она решила сказать другое:

— Если ты так болела, ты, наверное, еще не совсем оклемалась. Может, тебе лучше отлежаться дома несколько дней, прежде чем забирать дочку. Мы с Любовью Сергеевной за ней присмотрим. У нас получается.

Жанна замерла на бегу, словно наткнувшись на стену. Под маской не было видно её лица, но глаза забегали. Предложение было заманчивым, и всё-таки девушка решительно мотнула головой.

— Нет, что вы, я справлюсь. Не хочу злоупотреблять вашей добротой.

— Ты ничем не злоупотребляешь, — вступила в разговор Листьева, отводя в сторону глаза. Голос у неё стал мягким, как пушистое облачко. Знавшая хозяйку много лет, Полина сразу поняла — Любовь Сергеевна играет роль.

— Ничем не злоупотребляешь. Мы просто хотим помочь, нам не сложно. Я уже очень старая женщина, и надолго меня не хватит. Но пока я от Златы совсем не устала. А ты, Жанна, отлежись, вылечись окончательно. У тебя же есть деньги? Ты в каких числах получаешь алименты? Кстати, я прослежу, чтобы Артур платил их ровно срок. В больнице, наверное, поистратилась? Я хочу помочь. Полина, неси шкатулку.

Меньше чем через десять минут Жанна ушла из особняка Листьевой. Ушла одна, а Злата осталась спать на диване.
Листьева держала в руках шкатулку, в которой чуть уменьшилось денег, а Полина злорадно ухмыльнулась.

— Ну вот, Любовь Сергеевна, вы и вывели её на «чистую воду»! Она бы сразу согласилась оставить Злату, если бы не испугалась, что лишится алиментов. Как только вы сказали, что алименты по-прежнему будут ей платиться, да ещё и денег предложили подкинуть, эта Жанна ускакала!

— Да, Полина, так и есть. Девушка не прошла проверку. Самое страшное — она даже не подошла к Злате, не побыла с ней. Целую неделю не видела дочку и умчалась, даже не подержав её на руках. Вызывай водителя, Полина, мы поедем покупать кроватку для Златы.