На огромной кровати, застеленной пушистым белым пледом, валялась девушка. Не лежала, а именно валялась на животе, болтая согнутыми в коленях ногами. Перед ней, прямо на белоснежном пледе, стоял бокал с красным вином, лежала коробка конфет.
Кристина праздновала выход очередного фильма с собой в главной роли. С огромного в пол стены телеэкрана на нее смотрела она же сама. Натянуто улыбалась и выдавливала фальшивые слезы. Но Кристине так не казалось. Девушка считала, что улыбается она очень мило, а плачет искренне.

«Этот фильм точно должен выстрелить. Точно!», — загадывала Кристина, капая красным вином на плед.

Она сердилась на Артура, что он опять задерживается и не может отпраздновать вместе с ней. Услышала шаги по коридору.
Квартира слишком огромная, как муж вошел Кристина услышать не могла.

Артур показался в дверях спальни с недовольным лицом. Он уже знал, что фильм провалился в очередной раз. Закрытые показы прошли, кинокритики уже обплевались. Непонятно, чему Кристина радуется.

— Наливай себе вина, — улыбнулась она, кивая на бутылку стоящую возле кровати. — Давай вместе будем смотреть. Сейчас будет крупный план. Смотри, смотри, как я плачу.

— Кристин, фильм не зашел, кинокритики уже отписались. Ты знаешь, киностудия терпит огромные убытки.

— Достал ты меня со своей киностудией. Не понимаю, чего не нравится этим критикам? Я хорошо играю, я отличная актриса. Ты будешь вино или нет?

— Ладно, давай, — Артур смирился, сходил за вторым бокалом.

Лучше сейчас умаслить Кристину, ведь предстоит еще новость, не очень приятная.

— Кристина, тут такое дело, бабушка хочет, чтобы мы с тобой вместе пришли к ней в субботу. Она будет отмечать день рождения Златы.

— Что? Какой день рождения? — Кристина даже ногами перестала болтать. — Ты что, хочешь сказать, что эта девчонка до сих пор у твоей бабушки? Ей исполняется год? Целый год она там живет!

— Ну, не совсем, — замялся Артур. — Жанна, вроде как, ее забирала полгода назад. Вот если бы ты чаще со мной к бабушке ездила, ты бы знала. Она обижается на тебя.

— Она на меня обижается? Она?!! Да я к ней больше ни ногой, после того, как она мне сказала, что мне следует сменить профессию. Да ещё с такой ехидной ухмылкой, типа она талантище, она шарит, а я бездарность! Я не собираюсь ходить и «лизать ей задницу», как это делаешь ты. На день рождения этой соплячки не пойду, и тебе не позволю, понял?

— Мы не можем не пойти. Бабушка выставила чуть ли не ультиматум. Она сказала, что мы должны становиться семьей. Как ты не понимаешь, что мы не должны ее злить.

— Не должны ее злить? А то что? Что, Артур? Что она нам сделает? Лишит тебя наследства? Она не может! Ты единственный… — кричала Кристина. Кричала, но вдруг запнулась, широко распахнув свои выразительные глаза. — А ведь ты уже не один, — медленно произнесла она. — Твоя бабка забрала девчонку. Растит ее уже целый год. Она к ней привязалась. Артур, ты осел! Ты унаследуешь все, если не будет завещания. А если оно будет? Вдруг она захочет что-то завещать этой девчонке?

— Ты думаешь, я об этом не думал? — начал крутить в руках бокал с вином Артур. — Я миллион раз об этом думал. А что я могу сделать? Да ничего! Думал, что бабушка не справится с маленьким ребёнком, так там постоянно эта Дашка вертится, помогает.

— Ещё и Дашка какая-то? Кто это? Впрочем, нет, не отвечай. Я не хочу знать. Мне плевать. Артур, ты должен сделать так, чтобы девочки в доме не было. У неё есть мать, пусть уже забирает своего ребенка. Забирает и не показывается на глаза твоей бабке. Любовь Сергеевна должна о Злате забыть.

— Не получится ничего, — мотал головой парень, — бабушка не отдаст. А Злата…

Артур не договорил, захлебнувшись вином, яростно плеснутым в его лицо. Кристина выплеснула свой бокал в лицо мужа, с размаха. Артур закипел. Захотелось жену ударить, наорать на нее, поставить на место. Да кто она такая, чтобы так его унижать? Его, самого Артура Листьева!

Он даже дёрнулся в сторону Кристины, но ничего не сделал. Боялся! Боялся, что жена уйдёт, а он без неё не сможет. Это уже проверено. Поэтому Артур сглотнул, вытерся белым пледом и смолчал.
Кричала Кристина. Кричала, вскочив и забегав по комнате:

— Ты что, тупой? Что значит, она не отдаст? У девчонки есть мать, и мать имеет полное право ее забрать. Короче, Артур, день рождения этой Златы пусть отмечает ее мать. Надави на нее, заставь забрать дочь.

Вечером машина Артура вновь стояла во дворе общежития. Уже и не думал он, что когда-нибудь вновь здесь окажется.
Телефон Жанны был недоступен. Может, номер сменила, кто знает. Столько воды утекло!
Подниматься в общежитие не хотелось, да и не знал Артур точно, на каком этаже Жанна живёт. Никогда не интересовался. Он сидел в автомобиле, барабанил пальцами по рулю. Увидел неопределённого возраста женщину, выходящую из двери, с припухшим, пропитым лицом. Неохотно покинул машину, приблизился.

— Эй, ты случайно не знаешь Жанну? Она в этой общаге живёт?

Женщина вопрос проигнорировала, даже глазом не повела в сторону Артура.

— А если вот так? — достал денежную купюру небольшого номинала из своего кармана Артур.

— Жанку что ли? Знаю, конечно. Ты чё хотел,? — попыталась вырвать купюру из пальцев Артура алкашка.

— Эээ, нет. Получишь, когда позовёшь её сюда. Пусть спустится, тогда деньги твои.

Женщина молча развернулась, зашла в общежитие, а Артур вернулся в свой автомобиль. Ждать пришлось минут десять. Первой вышла пропитая женщина. Артур брезгливо отдал ей купюру в окно, видя вышедшую Жанну.

Видя и не веря своим глазам! Как за год девушка может так измениться? Худющая, страшная, со впалыми щеками Жанна была одета не по погоде. Вышла в джинсах и мешковатой футболке, хотя на улице ранняя весна, еще снег лежит.
Безразлично Жанна протопала к машине, села на переднее сиденье, посмотрела пустыми глазами.

— Чего хотел?

— Да ты что, обдолбанная, что ли? — все еще не верил своим глазам Артур.

Он-то, в отличие от бабушки, наркоманку мог отличить сразу. Первым делом посмотрел на вены Жанны. Она сразу попыталась их прикрыть короткими рукавами футболки. Тянула, тянула эти рукава, да что толкует, когда все понятно.

— Вот, значит, как? Я тебе алименты на ребенка плачу, а ты спихнула девчонку на мою бабушку и ширяешься? Мне, в общем, все равно, что ты делаешь со своей жизнью, но Злату ты у бабки должна забрать.

— С чего бы? Дочке там хорошо. Меня все устраивает.

— А с того, что если ты этого не сделаешь, не увидишь больше алиментов, как своих ушей, — повысил голос Артур. — Это раз! Я легко могу лишить тебя родительских прав на Злату. И тогда алименты будешь платить уже ты. Это два!

— Артур, да ты чего? — впервые промелькнули эмоции в глазах Жанны. — Не могу я ее забрать. Я уже несколько месяцев твоей бабушке на глаза не показываюсь. Она мне Злату не отдаст.

— Она не имеет права не отдавать. Просто приведи себя в порядок.

Артур сказал это, посмотрел на Жанну и сам засомневался в своих словах. Что тут приводить в порядок? Даже, если Жанна помоется, накрасится и нормально оденется, по ней видно. Даже бабушка поймет! Естественно, ребенка не отдаст. Ей еще может прийти в голову лишить Жанну родительских прав, и тогда все, Злата поселится в доме навсегда.

Артур смотрел на Жанну с брезгливостью, как только что смотрел на алкашку. Как же быстро она деградировала! И с чего бы? Ведь никаких предпосылок не было. Девочка хотела красиво жить, все для этого делала, а тут раз, и сразу на дно!
Артур поверить не мог, что когда-то ему нравились эти миндалевидные глаза. Пустые сейчас, узкие, ничего не выражающие глаза.

— Да, ты права. Скорее всего, не отдаст, — нехотя сказал он. — Тогда мы сделаем по-другому. Я вынесу ребенка. Поехали прямо сейчас. Будешь сидеть в машине и ждать.

В доме Листьевой вовсю велась подготовка к празднику. До дня рождения Златы еще два дня, а Любовь Сергеевна суетилась уже сейчас. Когда Артур вошел, она разговаривала с Полиной, разводя руками.

— Вот тут мы повесим шарики, много шариков. Гости придут в два, надо чтобы к этому времени все было готово.

— А я смотрю, вы с размахом собрались отмечать? Какие гости будут, кроме нас.

— Я позвала соседей, у кого есть маленькие детки, — ответила Любовь Сергеевна.

Артур заметил, что бабушка словно помолодела, выцветшие с годами глаза сверкнули молодо.

— Артур, так здорово, что ты приехал. Ты же еще не видел, как Злата ходит. Она уже не падает, довольно уверенно вышагивает. И начала говорить.

— Прямо так и говорить? — усмехался Артур.

— Идём в комнату. Там Даша со Златой нянчится.

Артур скривился. Вечно эта Даша тут трётся, как же достала эта круглолицая девица! Ещё одна прихлебательница, трущаяся возле бабушки.

Любовь Сергеевна взяла внука под руку и повела в комнату, отведённую для Златы.

— Даша, покажи папе, покажи, как Златочка ходит!

Дарья кивнула Артуру, присела на корточки и протянула руки. Маленькая Злата, заливаясь смехом и тряся волнистыми светлыми волосиками, неуклюже пошла к той, которую начала называть мамой. Это даже не слово, а первый слог «ма», и он был обращен к Даше.

— Здорово, — мрачно сказал Артур, застывший в дверях. — Ребенок ходит. Ей уже год, не поздновато ли? Вот я, вроде, в девять месяцев пошел.

— Зато ты разговаривать поздно начал, — улыбалась бабушка, радуясь, что Артур обратил внимание на Злату.

И тут внук удивил Любовь Сергеевну еще больше. Она удивилась и обрадовалась его следующим словами:

— Ну, если она уже ходит, может быть, я прогуляюсь с ней во дворе? А что, погода тёплая. Оденете мне её?

Даша глянула на парня испуганно, непроизвольно прижала к себе подошедшую Злату. Первый порыв был самый верный, хотя, если подумать, чего было бояться? Радоваться надо! Папа, наконец-то, заинтересовался дочкой. Даша смотрела на Любовь Сергеевну, а та просияла.

— Конечно, Артур, только очень осторожно. В дворе Златочка еще пока ходит неуверенно. Все время держи ее за ручку. Слышишь? Держи за ручку, либо бери на руки.

— Да понял я, понял. Одевайте ребенка, и не надо за мной ходить. Один хочу с ней погулять.

В тоненькой футболке Жанна тряслась в машине Артура. Парня не было довольно долго, а автомобиль он заглушил. Увидев, что он выходит из ворот особняка со Златой на руках, обрадовалась. И только потом поняла, какая девочка стала большая. Сколько месяцев она дочку не видела. Три? Четыре? Злата здорово подросла за это время.

Жанна смотрела на ребенка и не понимала, что чувствует. Ни умиления, ни радости от встречи не было. Да, вроде бы, её дочка, и что? Дочка и дочка, чего в ней особенного? Зато сколько теперь проблем она хапнет с этой дочкой! Артур несёт девочку в одном ярком комбинезоне, и ничего с собой. А где остальные вещи, где питание? Что, придётся приобретать всё это на свои деньги?

Злата начала плакать, попав в руки тёти, которую уже не узнавала.

— Привет! Чего ноем? — пыталась успокоить девочку Жанну. — Эй, я мама твоя! Чего ты плачешь? Артур, заводи уже машину, я здесь околела в футболке.

— Да, надо побыстрее уезжать, пока эти клуши не всполошились.

Машина рванула с места. Пока доехали до общежития, на улице стемнело, а Злата всё канючила на руках у Жанны.

— Да успокой ты её, наконец, — рявкнул Артур. — Ты мать или не мать? Слушай сюда, там, у бабушки подружка твоя отирается. Дашка. Они по-любому сейчас примчатся за девочкой. Тебе нужно быстренько собраться и съехать. Прямо сейчас. Они не должны тебя найти.

— Куда же мне идти? Мне некуда. Артур, тогда денег давай.

— А не слипнется у тебя? Я тебе неплохие алименты плачу. Ладно, черт с тобой, я дам денег. Много дам, только съезжай прямо сейчас. Собери свои шмотки и уходи. Дашка не должна тебя найти. Ты законная мать, забрала свою дочку. В полицию они обратиться не смогут. А вот если увидят тебя обдолбанной… Короче, вот тебе деньги и спрячься так, чтобы тебя не нашли. Со временем бабушка успокоится и забудет Злату.

С алчным блеском в глазах Жанна выхватила деньги у Артура и вышла из машины со Златой на руках.
Только после этого парень ответил на телефонный звонок. Бабушка начала звонить практически сразу, как Артур отъехал от ее дома. Он выключил звук, оставив только вибрацию. Смотрел время от времени на светящийся экран лежащего на панели телефона и ухмылялся. Когда все-таки поднял трубку, не стал ждать вопросов бабушки.

— Я забрал Злату и отдал ее матери. Жанна меня умоляла. Она уже не может без дочки. Нет, а что такого? Бабушка, ты чего кричишь? Она мать и она хочет сама растить своего ребенка.