Жанна поднялась в свою комнату и, решив не раздевать Злату, опустила девочку на пол. Выбрала местечко почище в самом углу и посадила ребенка. Раздевать Злату не имеет смысла, нужно собраться очень быстро, как Артур и приказал.

Жанну очень напугали слова парня. Даже своим, не очень ясным восприятием, она поняла, что лишение родительских прав на Злату может стать худшим, что случится с ней.
Потеря алиментов, конечно, очень плохо, но еще хуже, что девочка, скорее всего, унаследует что-то от Листьевой. Ну, не может бабка, так трепетно относящаяся к правнучке, оставить Злату без ничего. По-любому что-нибудь отпишет, и тогда у Жанны будет реальный шанс примазаться к денежкам. Она мама! А кто ещё распоряжается деньгами, как не мать несовершеннолетнего?

Жанна сильно на это рассчитывала. Ей так-то в последнее время неплохо жилось, и думалось, что так будет продолжаться. Злата живёт у прабабки, и пусть себе живёт до тех пор, пока старуха не «крякнет». Потом, естественно, Жанна собиралась дочку забрать. Потом, а не сейчас!
Проклятый Артур спутал все карты. Но его угрозы реальны, так же, как реально то, что сейчас в общежитие примчится Дашка, и, не дай Бог, вместе с Листьевой. Тогда сразу кранты.

Давненько Жанна не доставала из тумбочки свое круглое зеркало. Боялась в него смотреть, знала, что выглядит очень плохо. Отрицать свою зависимость сейчас было уже глупо. Да, она подсела, но обязательно соскочит!
Не сейчас, чуть позже, когда жизнь наладится. Как должна наладиться жизнь, Жанна не очень представляла. Так надолго она планов не строила.
Иногда, находясь под кайфом, валяясь на кровати с блаженной улыбкой на губах, рисовала в уме радужные картинки своего будущего. Листьевой не стало, а перед смертью старуха расщедрилась и отписала Злате свой особняк и деньги, много денег. Жанна тогда сразу из общежития переедет в дом и заживет! Швырнет в лицо Пауку то, что там ему должна и, естественно, завяжет с наркотой. Такие картины рисовались Жанне в затуманенном сознании. Она действительно не знала, сколько сейчас должна Пауку. Давно перестала считать. «Работать» выходила не каждый день, а вот доза требовалась каждый. Так что, долг не уменьшился, а только рос. Паук уже давно не рассчитывался с Жанной деньгами, а сразу так нужными девушке пакетиками. Вот и получалось, что, чтобы выбраться, Жанне обязательно нужна Злата, нужно быть ее мамой. Злата очень нужная девочка.

Жанна «тупила», стоя на месте, не зная, с чего начать сборы. А тем временем «нужная девочка» поднялась на ножки и пошла, напугав этим маму до чертиков. Жанна не ожидала, что Злата может ходить. Зависла, стоя на месте, и боковым зрением уловила движение. Дернулась от неожиданности, увидев, как Злата подошла к железной кровати, взяла в маленькую ладошку маникюрные ножницы, с помощью которых Жанна распределяла дозу, а потом бросила прямо на покрывало.

— Офигеть, ты что, ходишь? Да за тобой теперь глаз за глаз нужен, — громко сказала Жанна и расстроилась.

Действительно, теперь со Златой будет намного сложнее. За ней нужно следить. Двух минут не прошло, как они в комнату вошли, а девочка уже добралась до ножниц. Теперь ее не уложишь в кроватку, и не займешься своими делами. И «работать» с такой девочкой будет затруднительно. Тут либо за ней бегать, либо товар толкать.

А в том, что Злата ходит, если подумать, ничего удивительного нет. Ей сколько? Год? Просто Жанна не следила за временем. А ведь точно, через два дня Злате исполнится годик.

«Подарить ей, наверно, что-то надо», — мелькнуло в голове и тут же выветрилось, перебитое другими мыслями. — «Какой дарить? Тут не до подарков. Злате нужна одежда, нужна еда. Но это всё потом, сначала смыться, нужно быстренько смыться из комнаты».

Жанна вышла из ступора, отобрала у девочки ножницы и достала из-под кровати пыльную сумку, с которой когда-то приехала в Москву. Как давно это было. Даже не верится, что когда-то у Жанны была другая жизнь, была мама, был дом. Время от времени, примерно раз в два-три месяца Жанна звонила матери. Успокаивала, говорила, что всё у неё хорошо. Что снимает квартиру, работает, а дочка растёт. Каждый раз мать уговаривала Жанну вернуться домой. Уговаривала дать адрес, хотела увидеть внучку. Понятное дело, что Жанна отказывалась.

Отряхнув сумку от пыли, девушка закидывала в неё всё подряд. Убираться в комнате она давно перестала, так что вещи валялась в очень неожиданных местах.

Злате было неудобно ходить в толстом комбинезоне, она опустилась на коленки, поползла. Подняв девочку, Жанна заругалась:

— А ты, оказывается, грязнуля. Смотри, как колени запачкала.

Жанна не собиралась уходить из общежития, не собиралась снимать квартиру. Деньги были, но не ночью же искать жилье? Да и вообще, не уверена была девушка, что ей можно уходить из общежития. Паук, хоть и не говорил прямо, но намекал, что Жанне стоит всё время находиться на виду. Так что всё, что она смогла придумать, — это спуститься на первый этаж и спрятаться там, в комнате своей новой подружки — Светки Рогатки.
«Рогаткой» женщину прозвали за лёгкость, с которой она привечала мужчин. Главным условием было, чтобы гости приходили с пузырём. Светка порошочками не баловалась, она по алкашке.

Жанна закинула на плечо длинную грязную ручку сумки, держа на руках Злату. Девочка опять заплакала. Жанне плач действовал на нервы, и она прикрикнула:

— А ну-ка замолчи, чего ты всё время ноешь? Голодная, что ли? Так тебе поголодать полезно. Смотри, вон, какие щеки у тебя пухлые и тяжелая стала, не поднять. Молчи, говорю, сейчас мы пойдем в гости к тете Свете.

Тети Светы дома не оказалась. Жанна наткнулась на запертую, видавшую виды дверь. Эта дверь была дважды выбита, часто ударялась тяжелыми и режущими предметами, в одном месте даже зияла щель. Жанна подергала то, что осталось от ручки.
Светка обычно никуда не уходила. Утром еще могла за опохмелом сгонять, а по вечерам у нее, как правило, бывали гости и женщина ждала их с «распростертыми объятиями».

Жанна начинала нервничать. Она смутно понимала, сколько времени прошло с тех пор, как Артур увез их из особняка Листьевой. Время с некоторых пор стало для Жанны абстрактным понятием. Оно то тянулось, как резина, то скакало со скоростью света. А коридор первого этажа прекрасно просматривался от лестницы, так что, приедь сейчас Дашка с Листьевой, Жанне спрятаться было негде.

Она вышла на улицу, посмотреть, не бродит ли Рогатка возле общаги. Застыла возле двери, рассматривая двор, и хлопнула за Злату по пухлой, в комбинезоне, попе.

— Да замолчи ты, наконец. Достала уже ныть.

Отвлекшись на Злату Жанна не заметила, как возле нее остановилась черная машина с тонированными стеклами. Она эту машину знала. БМВ Паука! Он своим автомобилем гордился и других марок не признавал.
Дверь машины открылась, и вот он, собственной персоной! Выходит, сверкая золотыми коронками.

— Жанна, это твоя дочка? Такая большая. Надо же, как быстро дети растут! Ты что, решила её забрать у старухи? А почему с сумкой? Куда-то собралась?

Паук улыбался, а Жанна видела в этой улыбке откровенную угрозу. Птицын будто бы уличал её в том, что она собирается сбежать. Он был в курсе всех подробностей. Знал даже, что Злата живет у прабабки.

Проклиная Димона и его длинный язык, Жанна начала оправдываться:

— Нет, вы что, куда я могу собраться. Мне просто срочно нужно съехать с комнаты. Долго объяснить, но мне нужно, чтобы старуха не нашла нас со Златой. Она снова девочку заберет, а потом… потом… В общем, нельзя этого допустить. Я думала пока у Светки Рогатки перекантоваться, а ее в комнате нет. Вышла глянуть.

— Ясно, что ничего не ясно, — продолжал щериться Паук. — Как же ты у Рогатки-то с ребенком? Там ведь целыми днями и ночами шалман. Если тебе нужно схорониться, пошли ко мне.

— Кккак это, к вам? — испугавшись начала заикаться Жанна. — Зачем?

— Ну, как же зачем? Помочь тебе хочу. Люди должны помогать друг другу, не так ли? У меня, как ты знаешь, квартира большая. Выделю комнату, на первое время. Садись в машину, доедем до подъезда.

Птицын не дал времени Жанне ни подумать, ни отказаться. Распахнул заднюю дверь машины и даже сумку у Жанны взял, отрезая девушке пути к отступлению.

Паук был в курсе всего. От кого Жанна родила и кто растит девочку. Димон —человек, который за дозу мать родную продаст, а не то, что Жанну. Парень постоянно стучал Пауку обо всех обитателях общежития. Жанна Птицына особенно интересовала. Вокруг неё пахло деньгами, большими деньгами. Но, как урвать себе кусочек, Птицын пока не понимал.
Любовь Сергеевна Листьева — легенда. В неё Паук был слегка влюблён по молодости, пересматривая фильмы, где молодая красоточка отстаивала справедливость. Красивая была женщина и волевая. Понятное дело, что сейчас эта богатая старуха имеет множество связей. Паук к таким людям не лез и лезть не собирался. Вот если только руками Жанны…

На саму Жанну у Птицына тоже были планы. Женщина, что до этого убиралась у него в квартире, словила «белочку» и оказалась в больничке. А ведь кроме уборки она выполняла еще кое-какие функции. Паук — мужчина, со всеми вытекающими. А мужчине всегда нужна женщина.

Жанна молодая и пока еще свежая. По крайней мере, выглядит вполне себе, сойдет, в общем. Паук уже неделю обдумывал, как сделать девушке предложение, от которого она не сможет отказаться. И тут она, стоит возле общаги, не зная куда пойти. Можно сказать, что это судьба!
А то, что с ребенком, даже неплохо. По всей видимости, девчонка Листьевой нужна, значит, на этом можно поиметь деньги.

До подъезда девятиэтажки всего ничего, через двор общежития пройти. Но Паук Жанну в машину пригласил, не давая времени подумать и отказаться. Его будто бы и не раздражал надоедливый плач ребёнка. А Злата не только плакала, она пыталась лепетать между всхлипами:

— Ма-ба-ма-ма!

Жанна удивилась.

—О! Говорить начала? Да, мама, мама, я твоя мама. Помнишь меня, значит? Чего же плачешь?

Паук за рулем скептически хмыкнул. Даже ему было понятно, что девочка не к Жанне обращается, не её зовёт.
Возле подъезда девятиэтажки он обернулся на заднее сиденье.

— Ну всё, пошли! Хотя нет, стой! Посмотри, это не по твою душу приехали?

Возле общаги остановилась длинная белая иномарка. И первой, кто из неё показался, была выскочившая Даша. Чуть медленнее вышли Любовь Сергеевна, Полина и водителя с собой позвали.
На улице совсем темно, но в этот раз, как ни странно, возле общаги горели фонари. Жанна всех разглядела, порадовалась, что Паук такой внимательный, вовремя машину заметил.

— Подожди, сейчас они зайдут, и мы с тобой пройдём в подъезд. Здесь, конечно, темнее, но кто его знает… Вдруг плач твоей дочери услышит. А понаблюдать за ними можно и с балкона. Оттуда хороший обзор на общажный двор.

То, что обзор хороший, Жанна убедилась минут через пятнадцать, когда расположилась в самой маленькой комнате квартиры Паука. Раздела Злату, и даже умудрилась девочку успокоить, сунув ей какие-то яркие безделушки из стоящего там серванта.
Время уже позднее, Жанна из комнаты выходить не собиралась. Думала уложить дочку и поспать сама. Но в комнату вошел Паук, вошел без стука, как хозяин.

— Ну что, устроилась? А эти твои еще не уехали. Идем на балкон, посмотришь. Оставь тут девочку. Никуда она не денется. Я думал, мы с тобой посидим немножко, выпьем.

При этих словах Паук так многозначительно посмотрел на Жанну, что она сразу все поняла. Не просто так он привёл её к себе ночью, ох, не просто! Видимо, придётся отрабатывать свой долг, теперь другим способом. Если раньше Жанна пришла бы в ужас от подобной мысли, бежала бы, сломя голову, то теперь подобная перспектива не сильно ее напугала.
Паук неприятен, это да. Старый и мерзкий уголовник, но у него есть то, что нужно Жанне, есть в большом количестве.
Девушка оглянулась на Злату, занятую красивой ракушкой и закрыла дверь. Прошла на балкон и в свете фонарей увидела белую машину. Листьева с Дашкой не торопились уезжать. Надо же, приперлись такой оравой! Как их зацепило исчезновение Златы!
Машина стояла возле общежития еще очень долго. Жанна не знала сколько. Ее увел в комнату Паук. Увел для другого дела.