Даша чувствовала себя виноватой. Виноватой в том, что молчала и не рассказывала о зависимости Жанны. Никогда не считала себя подругой этой девушки, но молчала, как партизан, не желая её выдавать. Спрашивается, зачем?

Обычно говорят, что материнское сердце вещун. Даша вроде и не мама Златы, а сердце кольнуло, когда Артур соизволил прогуляться с девочкой. Первым порывом Даши было прижать к себе ребенка и не отпускать с этим самодовольным павлином. Не отпускать даже во двор.
А Любовь Сергеевна обрадовалась, и пожилую женщину можно понять. Конечно, она рассчитывала, что рано или поздно в Артуре проснутся отцовские чувства.
Когда-нибудь, когда бабушки не станет, он должен расти девочку. На Жанну, по всей видимости, надежды мало.

Поэтому Листьева и затеяла всю эту возню с приглашением Артура и Кристины на день рождения Златы. Она настаивала, чтобы внук обязательно пришёл с женой. Кристина должна смириться и понять, что в жизни её мужа есть ещё и ребёнок.

Даша надела на Злату красивый яркий комбинезончик и пошла следом за Артуром. До входной двери дошла, рассчитывая выйти во двор и посмотреть, как папа будет с дочкой гулять. Но Артур предупреждающе посмотрел на нее, обернувшись возле двери. Просверлил, можно сказать, взглядом. Дарья намек поняла, пристроилась в холле возле окна.

Артур даже не пытался со Златой гулять. Не опуская девочку на брусчатку двора топать ножками, он так и понёс её на руках к воротам. Понёс совсем не прогулочным шагом.
Даша сразу всполошилась. Вот чувствовало же сердце неладное! Побежала она разыскивать Любовь Сергеевну.

Листьева с Полиной были в столовой. Все еще обсуждали меню на день рождения.

— А Артур со Златой за ворота ушли, — напряженно произнесла Даша.

— В смысле, за ворота? На улицу? Ну и что? Может, он там решил со Златочкой прогуляться, — спокойно отвечала Листьева.

— Чего ему во дворе места для гулянки мало, что ли? — заворчала Полина.

И Полина, и Даша видели Артура таким, какой он есть, без розовых очков. Внезапное желание парня провести время с дочкой сразу показалось им подозрительным. Это Любовь Сергеевна хотела надеяться, хотела видеть во внуке лучшее. А Полина сказала Даше:

— Иди тоже выйди. Посмотри, как они там гуляют.

Даже когда Дарья выбежала на улицу и вернулась, крича в панике, что нет ни Артура, ни его машины, Любовь Сергеевна не собиралась думать о плохом.

— Наверное, Артур решил Златочку на машине покатать.

— Что значит, покатать? У него в машине нет детского кресла. Как он её повезёт? И вообще, куда он её повезёт? — возмущалась Полина.

— Ладно, я сейчас ему позвоню.

Листьева старалась не поддаваться панике, но когда Артур не взял трубку ни с первого раза, ни с пятого, эта паника накрыла её с головой.

—Да что же это такое? Что он себе позволяет. На улице уже темнеет, зачем он Злату забрал, куда повёз?

Когда Артур ответил на звонок, стало еще хуже. Даша с ужасом слушала, как Листьева кричит в телефонную трубку на внука:

— Как это, отдал Злату матери? Артур, ты в своем уме? У нас день рождения, мы готовились. Что значит, она не может больше без дочки? А почему сама не пришла и не сказала об этом? Артур, немедленно привези Злату назад. Пусть Жанна приходит, и мы поговорим.

Любовь Сергеевна кричала, а потом как-то беспомощно, растерянно посмотрела на телефон в своей руке.

— Он бросил трубку. Артур трубку бросил. Говорит, что передал Злату Жанне. Что нам теперь делать? А Полин? — пожилая женщина выглядела абсолютно потеряно. — Мы же не можем отбирать Златочку у Жанны. Она мама. Почему она так поступила? Надо с ней поговорить. У нас день рождения…

И вот тут Даша и почувствовала, как же сильно она виновата в том, что молчала. Листьева расстроена, подавлена, но она еще не понимает всего масштаба трагедии.

— Какой день рождения, Любовь Сергеевна! Жанне Злату отдавать нельзя, совсем нельзя. Она наркоманка. Раньше я еще на что-то надеялась, но сейчас Жанна сидит на тяжелом, пускает по вене. Со Златой может случиться все, что угодно, когда Жанна будет под кайфом.

Листьева схватилась за сердце, а Полина с откровенной злобой уставилась на Дашу.

— И ты молчала, ты прикрывала ее! Как ты могла?

— Полина, звони водителю, — простонала Любовь Сергеевна. — Даша, ты же знаешь, где живёт Жанна. Мы заберём Златочку. Ничего страшного не успеет случиться. Мы заберём её прямо сегодня.

Не прошло и часа, как женщины оказались возле общаги. Даже Полина поехала, не смогла остаться дома.
Ночная жизнь общежития сразу открылась им во всей красе. Из двери вывалился обдолбанный обитатель, а на втором этаже разбилось окно и донёсся дикий крик:

— Я убью тебя!

Даша думала, что Любовь Сергеевна испугается заходить в такое место, но Листьева попросила водителя пойти в общежитие с ними. Водитель — мужчина молодой, широкоплечий, но даже он засомневался.

— Любовь Сергеевна, может, не стоит туда входить? Давайте мы с девушкой сходим, а вы с Полиной в машине останетесь.

— Нет, пойдем все вместе, — решительно вышла из автомобиля Листьева.

Она стоически молчала, поднимаясь по лестнице и лишь возле комнаты Жанны выдохнула:

— Даша, как можно здесь жить? Я не понимаю, неужели Жанна могла принести сюда Златочку?

Дверь в комнату была полуоткрытой, а внутри темно. Жуткий бардак бросился в глаза, когда Даша включила свет. Грязный пол, немытые, покрывшиеся плесенью тарелки на подоконнике, мусор на тумбочке и раздавленный шприц под кроватью. Любовь Сергеевна и Полина смотрели, ужасаясь, а Даша сразу все поняла.

— Жанна тут нет и нет её вещей. Она сбежала, — озвучила девушка свою мысль. — Съехала, видите, даже постельное бельё забрала.

— А может, эта ваша Жанна давно здесь не живёт. Может быть, нашла себе приличную квартиру, — высказал предположение водитель.

— Я сейчас, подождите, — метнулась из комнаты Даша

Дошла до в общей кухни, расспросила пожилого мужчину, сидевшего в инвалидной коляске. Мужчина постоянно курил там, возле окна, и пройти мимо кухни незамеченным было невозможно. Даша вернулась в комнату еще более расстроенной, если это было возможно.

— Жанна ушла вместе со Златой буквально только что. Пятнадцати минут не прошло. Уходила с большой сумкой. Она точно прячется от нас.

— Но зачем она это делает? — растерянно спрашивала Листьева. — Что мы плохого ей сделали? Разве плохо заботились о Злате? Если захотела еще денег, могла бы прийти. Я же никогда не отказывала.

— Не могла она уже прийти, — кусала губы Даша. — Жанна теряет человеческий облик, по внешнему виду становится понятно.

— А всё ты, Даша, ты! — вскрикнула Полина. — Если бы ты раньше нам рассказала…

— И что бы это изменило в данной ситуации? Ничего! — осадила свою помощницу Листьева. — Злату забрала из дома не Жанна, её забрал Артур. Никогда внуку этого не прощу, никогда. Что нам теперь делать? Где искать? Куда она могла пойти?

— Я не знаю, правда, — чуть не плакала Даша. — Любовь Сергеевна, вы посидите в машине, а я пройду по общежитию.

Белая иномарка стояла возле общаги до середины ночи. Обойдя все общежитие, и не найдя Жанну, Даша плакала в машине. Рассказала Любовь Сергеевне все-все, и про Паука и про то, что Жанна на него работает. Всхлипывала:

— Пойду к нему утром, обязательно пойду. Не хотела показываться на глаза, но пойду. Не отпустит он Жанну, значит, точно должен знать, где она.

Листьева согласно кивала, была готова сама вместе с Дашей пойти к этому уголовнику, но тут вмешался водитель. Высказал более здравую мысль.

— Нечего соваться к такому типу, Любовь Сергеевна, вам уж точно. Неужели вы серьезно полагаете, что он выложит вам местонахождение этой девушки? Наймите частного детектива. Пусть походит, тут порасспрашивает, проследит за уголовником. Если он контактирует с Жанной, рано или поздно они состыкуются.

На следующий день Дмитрий Романович Птицын занимался своей официальной трудовой деятельностью. Сидел в небольшой каморке со стеклянным окошком и паял цепочку. Перед самым закрытием пришла девушка, попросила увеличить размер кольца. Птицын подошел к окошку и будто обжёгся о брошенный вскользь взгляд проходившего мимо мужчины. Невзрачный мужчина средних лет прогуливался по торговому центру с беспечным видом, но Паук учуял.
Род его деятельности, другой, не связанный с ювелирными украшениями, никогда не позволял расслабляться.

«Мент» — подумал уголовник и начал вспоминать, есть ли у него что дома.

Вроде всю чисто, кроме двух пакетиков, что Жанне оставил. Жанна девка хорошая, Пауку понравилась. Вялая, в койке не очень активная, как любая наркоманка, но зато молодая. У Паука на нее и на ее дочку большие планы, а сейчас пусть в квартире сидит и нос не высовывает.

Паук договорился с клиенткой, забрал у нее кольцо. Сразу после этого закрыл свою каморку и медленно пошел по торговому центру, вглядываясь в витрины, ища отражения «хвоста». Вот он, миленький, остановился возле мужского отдела, курточку себе высматривает. Паук ускорил шаг, и мужчину куртка сразу перестала интересовать.

Черный БМВ Птицына ждал его за углом торгового центра, на парковке для сотрудников. Выехал Паук оттуда, и сразу пристроилась за ним неприметная, серенькая реношка. Все по закону жанра, оставляя пару машин между ними, Рено следовала за БМВ. Паук неспешно подъехал к своей девятиэтажке, не теряя из виду следующий за ним «хвост». Поднявшись в квартиру, вышел на балкон. Серая машина стояла во дворе общежития, так, чтобы был виден подъезд дома Птицына. Не то, чтобы Паук сильно разволновался по этому поводу, но и спокойным, конечно же, не был. Закралось у него сомнение по поводу этого странного «хвоста». Менты так не действуют. Было бы к чему прицепиться, давно бы «шмон» устроили. К тому же, у Паука свой человек в органах имелся, предупреждающий об облавах за определенную сумму денег.

Птицын начал сомневаться. Прямо с балкона позвонил Толяну из общежития. Через пять минут ханыжный мужичок вышел из общаги и начал отираться возле Рено. Паук, внимательно наблюдая, видел, как водитель вышел. Дал Толяну сигарету и показал что-то в телефоне.

Толян отзвонился сразу, как только отошел от машины.

— Дмитрий Романович, он Жанку ищет. Фотку ее показывал, расспрашивал, не в общежитии ли она.

— Понял, — коротко сказал Паук, сбрасывая звонок.

Он на самом деле все понял. Никакой это не мент, на Рено. Частный детектив, скорее всего. Актриса наняла, чтобы девчонку найти. Вот ведь, как сильно Листьевой эта мелкая нужна!

Паук ухмыльнулся, думая, что обязательно найдет, как извлечь из этого выгоду. А сейчас пора избавиться от этого придурка на Рено. Нечего ему здесь вынюхивать. Ищет Жанку, а наткнуться может на очень много интересного. Посторонним здесь не место!

Птицам вновь позвонил, теперь уже по другому номеру.

— Ржавый, здорово. Слышал, ты откинулся? Как житуха? Дельце у меня для тебя есть, по твоему профилю. А я «подогрею», хорошо «подогрею». Пасёт тут меня один. Не, не мент. Из этих, частных детективов, много их развелось в последнее время. Убрать его надо с моего двора, чтобы он нос свой не совал куда не следует. Ну, как убрать…. Осторожненько, заточкой в бок. Не обязательно наглухо. Как пойдет. Отработаешь? Запоминай номер машины.

Паук поговорил и ехидно ощерился в сторону Рено. Недолго тут этой машине осталось стоять. А то, вишь, какой шустрый! Решил на территории серьезного человека своим «жалом поводить»!
Палку ухмылялся и тут же поморщился. Его серьезно раздражал плач ребенка из маленькой комнаты. Как пришел, так все ноет и ноет. Чем там Жанна занимается, что не может дочь угомонить?

Птицын решительно направился с балкона, резким движением распахнул дверь в комнату Жанны. Она лежала на кровати с глупой улыбкой. С ней всё понятно, она в своём мире. А дочка её сидит на полу и заливается плачем. К тому же, в квартире, как был бардак, так и остался.

— Жанн, ты чего валяешься? Я просил тебя убраться в квартире. И девчонка твоя не замолкает. Чего она все время ноет?

— Не знаю, может быть, голодная, — Жанна продолжала лыбиться, не хотелось ей возвращаться на грешную землю из своих красивых радужных фантазий.

— В смысле, голодная? Ты что, ее не кормила?

— А чем? Ты же сказал, из квартиры не выходить. Я думала, кашу сварю, а у тебя ни молока, ни манки.

Паук скривился. Не понравилось ему, что Жанна «тыкать» начала. После проведенной ночи считает, что имеет на это право? Птицыну сильно не понравилось, как девка себя ведёт.

— А ну-ка встала! — заорал он. — Встала и нашла чем покормить ребёнка. Я не собираюсь слушать её скулёж весь вечер.