Ранним утром мужчина средних лет вышел из многоквартирного дома спального района. Утро было настолько ранним, что в большинстве окон еще не зажегся свет, а во дворе царила тишина и пустота. Нестройные ряды автомобилей на дворовой парковке ожидали своих владельцев, покрытые блестящей наледью, после ночного заморозка. Весна никак не могла вступить в свои права, и под ногами мужчины хрустел лед.
Этот хруст в пустынном дворе звучал очень громко. Мужчина торопился, ему нужно было занять свой пост раньше, чем проснётся объект слежки.

Слежка за бывшим сидельцем Дмитрием Птицыным не принесла результата. Мужчина понял, что своё первое дело он провалил.
Ещё недавно он был простым безработным, находился на распутье и не знал, куда направить свой взор, в какой род деятельности податься. И тогда он вспомнил о том, как работал в очень далеком прошлом, по молодости, в милиции. Да, тогда это была еще милиция. Понятное дело, что сейчас, уже в полицию, его не возьмут. Но есть другое, судя по всему, гораздо более прибыльное занятие. Быть частным детективом стало нынче модно.
Мужчина, недолго думая, разместил объявление в газете, на интернет-ресурсах. В объявлении указал опыт работы в правоохранительных органах. О том, как давно был этот опыт и насколько мал, мужчина деликатно умолчал.
Ему казалось, он сможет. Что там сложного, проследить за неверными женами и мужьями, сфотографировать в нужный момент. Работа не пыльная.

Клиентов долго ждать не пришлось. Почти сразу мужчине позвонили. Надо было разыскать девушку с ребенком, а вывести на нее мог бывший сиделец. Клиентка четко обрисовала, что рано или поздно девушка должна состыковаться с этим сидельцем, есть у них общие интересы.

Два дня слежки за Птицыным ничего не принесли, кроме того, что сиделец его засек. Матерый оказался уголовник, вычислил слежку за раз и даже ухмылялся детективу в лицо, когда тот проходил мимо его каморки.

Костеря себя за провал, и в то же время утешая мыслью, что это дело первое, и в следующий раз он будет более осторожен, детектив решил, что прятаться больше не имеет смысла. Практически в открытую сидел в своей машине, припарковавшись во дворе общежития. Наблюдал за подъездом Птицына, сверял лица проходивших девушек с фотографией на своем телефоне. Чувствовал он, что искомая им Жанна где-то недалеко, возможно, даже в общежитии, являющемся одной большой клоакой. Надо только попристальнее понаблюдать. Девушка не может все время сидеть безвылазно, тем более у нее маленькая дочка.

Сегодня, как всегда, мужчина решил выехать очень рано и больше не ехать за Птицыным в торговый центр. Останется во дворе, целый день будет наблюдать. Он торопился, хрустя ледком под ногами, спешил к своей машине.

Вчера поздно вернулся, все парковочные места были заняты. Машину пришлось оставить за углом, на единственном свободном месте.
Мужчина завернул за угол дома и не сразу увидел свой Рено. Машина стояла в полной темноте, хотя он точно помнил, что вчера фонарь рядом с автомобилем горел. Может быть, будь мужчина поопытнее в частном сыске, он бы насторожился. Но он решил, что просто лампочка перегорела. Бывает…

Думая о том, что после заморозка машину придется долго прогревать, мужчина вставил ключ, собираясь открыть дверь. И вдруг почувствовал, как кто-то тяжелый наваливается на него сзади, роняя на машину. Одновременно бок под толстой курткой пронзило огнем. Детектив не успел еще понять, что происходит, а прямо в ухо ему хриплый, прокуренный голос произнес:

— Не будешь «жалом водить» там, где не нужно.

Нападавший исчез так же внезапно, как и появился. Детектив почувствовал, что на него больше никто не наваливается, разогнулся. Успел увидеть лишь тень, мелькнувшую за угол дома.
В боку нестерпимо жгло и, засунув руку под куртку, детектив почувствовал липкую теплоту. Мужчина успел вызвать себе скорую помощь перед тем, как потерять сознание.

Полине было больно смотреть на хозяйку. На Листьевой не было лица, она еле ходила, постанывала, иногда потирала в области сердца. Но делала это так, чтобы помощница не заметила.
А Полина всё видела. Настаивала на том, чтобы вызвать врача.

— Потом Полина. Всё потом. Сначала надо Златочку вернуть. Я нормально себя чувствую.

Любовь Сергеевна не расставалась с телефоном. Всё время ждала звонка от частного детектива. Мужчина внушал доверие, обещая, что найдёт Жанну быстро. Отзванивался время от времени и говорил, что близко к цели. Что чувствует —девушка в общежитии. Чувство к делу не пришьёшь, а тем временем третий день пошёл, с тех пор, как Артур увёз Злату. Именно сегодня Листьева собиралась отмечать день рождения девочки. Возможно, поэтому ей было тоскливей, чем даже в последние два дня.

Весь день детектив не звонил. Отзвонился ближе к вечеру. Полина с Листьевой в гостиной сидели, пытались смотреть телевизор. Осилили полфильма с женой Артура в главной роли, когда детектив позвонил.
Полина насторожилась, как охотничья собака. Следила за лицом Любовь Сергеевны, но, судя по реакции Листьевой, хороших новостей звонок не принес. Скорее наоборот.
Любовь Сергеевна уронила руку с телефоном, откинулась на диван и уже не скрывая от помощницы застонала, положив руку на грудь.

— Полина, очень плохие новости. На частного детектива напали. Его ранили и он сейчас в больнице Извиняется, что не справился с заданием, обещает вернуть деньги. Господи, Полина, что же это такое происходит? Этот мужчина говорит, что нападение связано с нашим заданием. Ему пригрозили и велели прекратить слежку. Что же это происходит? Где сейчас наша Златочка, в какой среде она находится? Боже мой, Боже мой!

Листьева уже не говорила, она стонала словами и Полина сильно перепугалась, Гостиная освещалась лишь экраном огромного телевизора. Помощница вскочила, включила свет. Посмотрела на хозяйку и запричитала:

— Любовь Сергеевна, да у вас губы посинели. Я сейчас же вызываю скорую. Ложитесь пока, лягте, я говорю.

Скорая домчалась быстро, но за это время Полина успела собрать самое необходимое в больницу. Она уже знала, что Любовь Сергеевну госпитализируют и собиралась поехать вместе с хозяйкой.
В больнице Листьевой сделали ЭКГ и поставили пред инфарктное состояние. Полина пробыла там до утра, а утром, когда врач заверил её, что всё будет хорошо, собралась вернуться домой.

Врач предупредил, что Листьевой категорически противопоказано волнение. Полина вздохнула, понимая, что это почти нереально в данной ситуации. Посмотрела на спящую Любовь Сергеевну и отключила её телефон, аккуратно положив на тумбочку после этого. Хотя бы на какое-то время Любовь Сергеевна будет лишена связи.

«Сейчас звонки не приносят ей ничего хорошего. Пусть поспит», — решила помощница, выходя из палаты.

Полина добралась до особняка на такси. На улице совсем рассвело. В утреннем свете она увидела Дашу, бегающую туда-сюда возле ворот.

— Полина, здравствуйте, — кинулась девушка к машине такси. — Есть какие-нибудь новости? Я Любовь Сергеевне все утро звоню. Она сначала сбрасывала, а теперь абонент недоступен.

— Это я сбрасывала твои звонки, — хмуро ответила Полина. — Любови Сергеевне сейчас не до разговоров. Она в больнице, в пред инфарктном состоянии. Вчера кое-что случилось с детективом, которого мы наняли, и она разволновалась. Пойдем в дом, я тебе все расскажу.

Помощница Листьевой говорила сурово. Она не могла до конца простить Дашу. Простить за вранье и за то, чем эта девушка занималась раньше. В момент откровения, сидя в машине возле общежития, Дарья им всё рассказала про себя, ничего не утаив. Любовь Сергеевна как-то сразу Дашу простила, сказала, что прошлое не имеет значения, главное, что Даша делает сейчас. А вот Полина так легко не могла переварить информацию. Даша больше не казалась невинным ангелом, искренне полюбившим чужого ребёнка. Возможно, Злату она любит, но уж точно не ангел. Правду о Жанне скрывала, потому что сама в этом котле варилась.

Полина сердилась, но Дашу в дом завела. Заварила чай, рассказала про детектива. Рассказала неохотно, искоса поглядывая на девушку.

Даша вздохнула.

— Полина, я вижу, как вы ко мне относитесь. И это правильно, я сама себя не могу простить. Я когда ушла из общежития, думала, будто страницу перевернула, вырвалась из грязи, могу спокойно зажить, спокойно и честно. А Злата меня не отпустила. Душа болела за ребенка, который родился на моих глазах. Вот я и продолжала приходить в общагу. Обходила всегда с другого угла, осматривалась, чтобы не попасться на глаза Пауку. Знаете, чего я боюсь больше всего на свете? Снова оказаться в зависимости от этого человека. Я боюсь попадаться ему на глаза, хочу стереть из своей жизни все воспоминания, связанные с ним. Но я пойду к нему! Вот прямо сейчас и пойду. Уверена, что он знает, где Жанна со Златой. Я сделаю все, что он попросит, даже предложу свои услуги. Пусть только скажет, где они.

Голос девушки звенел от напряжения и её состояние передалось Полине. Женщина дрогнула, расплескав чай. Поставила чашку на стол, прикусив губу. По надрыву в голосе Даши, она поняла, чего стоит девушке решиться на такое.

— Что значит, ты предложишь свои услуги? Снова начнёшь заниматься этим… Не знаю, как назвать. Возить будешь?

— Буду, — отчаянно кивнула Даша. — Один раз езжу, два. Неважно. Сколько он скажет, столько и поеду. Только бы вернуть Злату. Это сейчас важнее всего на свете. Я видела, в каком состоянии Жанна. Девочка рядом с ней находится в опасности. Мне страшно, мне так страшно за Злату!

Полина встала, подошла к Дарье, положила руки на плечи плачущей девушки. Да, у Даши не самое хорошее прошлое. Она сама его ненавидит, но готова вернуться в него ради Златы. Полина чувствовала, что нужно отговорить, и в то же время знала, что это бесполезно.

Паук вышел на балкон. Вытряхнул из красной пачки крепкую сигарету без фильтра, затянулся, осматривая сверху двор. Серого Рено не было видно, но это и понятно. Ржавый уже отзвонился, дело сделано. Больше этот горе-детектив их не потревожит. Возле общаги пусто, только Светка — Рогатка шатаясь побрела в сторону местной наливайки.

«Рано тащишься, закрыто ещё»,— ухмыляясь, подумал Паук.

Привычная обстановка радовала глаз, и в квартире за спиной тихо. Хорошо, что ребёнок спит и не ноет с утра пораньше.
Жанна Паука раздражала. Молодая девка, а такая никчёмная! До этого к Птицыну женщину ходила, его ровесница, сильно пьющая. И в то же время куда лучше этой Жанны была. Пьяная, а в квартире всегда убиралась, жрать варила и к нему уважительно относилась.
А Жанна не то, что за квартирой, за собственной дочерью последить не может. Как Птицын не вернётся домой, девочка вечно голодная, грязная, постоянно плачет.
Готовить Жанна не хочет, убираться тоже. Думает, что если допустила до тела, то ей всё можно. Вчера настолько вывела из себя, что повоспитывал немножко глупую девку. Возможно, чуть перестарался. Один глаз у неё точно заплыл. Сидит, вон, в комнате, носа не показывает. Обиженную из себя строит. Ну и чёрт с ней!

Птицын докурил, собрался на работу. Жанну видеть у него самого желания не было, но перед уходом швырнул на кухонный стол пакетик с белым порошком. Без него девку ломать будет, а в таком состоянии глупостей недолго наделать.

Паук обувался в прихожей, когда в дверь позвонили.

— Вот это неожиданность! — осклабился мужчина, открыв и увидев на лестничной клетке Дашу. — Какими судьбами, что, соскучилась по работе? Вот уж, правда, не ожидал.

Птицын безбожно врал. Визита Даши он ждал каждый день. Видел, как девушка мечется возле общежития, разыскивая ребенка. Значит, рано или поздно придет к нему. Более того, Паук уже знал, что скажет Даше, когда она появится, какие условия выставит. Птицын бывший сиделец, и жил «по понятиям». Детей он не обижал. И девчонке этой, понятное дело, будет лучше со старой артисткой, чем с наркоманкой Жанной. Он отдаст девочку, но на условиях выгодных ему.