В комнате было тихо лишь, лишь тикали большие круглые часы на стене и сопела во сне на разобранном кресле Злата. Жанна двигалась бесшумно, стараясь дочку не будить. Ее переполняла лютая ненависть к Пауку.
Комната, которую Птицын выделил Жанне с ребёнком, была не столь загромождена мебелью, как его любимая, где Птицын принимал гостей. Но и здесь много было вещичек, можно сказать, антикварных — раздражающе тикающие часы, украшенные вычурными завитушками и огромное трюмо на гнутых ножках.

Жанна подошла к трюмо и единственным четко видящим глазом стала разглядывать свое отражение. Второй глаз полностью заплыл фиолетово-пунцовым синяком. И это был далеко не единственный синяк на теле девушки. Разглядывать те, что под футболкой, желания не было.

Паук одним ударом по лицу уронил Жанну на пол, а потом еще и ногой приложился несколько раз. Девушка обезумела в тот момент от боли и ярости. Хотелось его убить, растерзать. Так сильно она Паука ещё никогда не ненавидела.

Ночью, когда мужчина уснул, Жанна бродила по квартире, заходила в спальню. Смотрела на мерзкого, храпящего уголовника, представляя себе, как берёт подушку, кладёт на его грубое лицо и прижимает. Жмёт и жмёт, пока Паук не перестанет дышать.

Но это были только мечты. Жанна была слегка под кайфом, но даже в таком состоянии не могла не понимать, что никогда в жизни не справится с Пауком. Он отпихнёт её одной левой, а что будет потом, представить страшно. Если из-за какой-то ерунды так избил, то, что сделает за подобное?

И вообще, как бы Жанна не мечтала, как бы не ненавидела, без Паука она себя не представляла. Наступит день и будет настолько плохо, что только Паук сможет стать спасением. Вернее, не он сам, а то, что он оставляет Жанне каждый раз, перед уходом.

Жанна стояла возле трюмо, разглядывала свой полностью заплывший глаз и слышала, как он бродит по квартире, собираясь на работу. Мужчина в комнату не заглянул, и у Жанны не было желания встречаться с ним в это утро. Сегодня придется сделать то, что он так настойчиво просит. Убраться в квартире, вымыть пол и приготовить еду. Пригодятся навыки, полученные в кулинарном училище, когда-то давно, в прошлой жизни.
Она ждала пока Паук уйдет. Собиралась сразу же проверить, оставил ли он ей пакетик на кухонном столе, как делал до этого. Если не оставил, дело плохо! Да что там, плохо? Кранты!

Девушка услышала, как позвонили в дверь, покосилась на Злату, но дочка не проснулась. Паук вышел из квартиры, входная дверь защелкнулась, и Жанна не выдержала. Порысачила в сторону кухни.

«Быстрее! Надо же проверить!»

Девушка пробегала через прихожую, услышала за дверью тихий разговор. Птицын разговаривал с кем-то на лестничной клетке, а Жанна заинтересовалась. С кем это он там болтает, почему не стал разговаривать в квартире?
Она прильнула к дверному глазку и сначала увидела лишь спину Птицына. Но вот, он слегка сдвинулся, и Жанна дёрнулась. Он разговаривает с Дашкой! Становилось понятно, почему не захотел говорить в квартире. Не хочет, чтобы Жанна слышала! Что они могут обсуждать?
Девушка прижала ухо к дверному полотну, напрягла слух. Паук говорил негромко:

— Можем обсудить. Не знаю где, но могу найти. А моя какая выгода? Без выгоды мне резону нет. Передай актрисе, если она согласна платить…

Дальше стало не слышно, и Жанна вновь посмотрела в глазок. Увидела, как Паук шепчет Даше на ухо. Дарья кивнула и убежала вниз по лестнице. Паук неторопливо пошёл к лифту.

Даже по обрывкам фраз Жанне стало всё понятно. Птицын продал её, вернее, не её, кому она нужна? Он продал Злату, а на ухо Даше он озвучил сумму, которую должна отвалить Листьева за правнучку. Этот вонючий уголовник хочет срубить на девочке бабла, а Жанну уже списал со счетов! Её лишат родительских прав, отберут дочку, а без дочки у Жанны нет будущего.

Она отпрянула от входной двери, метнулась на кухню. Пакетик с заветным порошком лежал на липкой клеёнке кухонного стола. Это Жанну успокоило. Первым порывом было ширнуться. Она протянула руку и тут же её одёрнула. Нельзя, сейчас нельзя! Пока терпимо, надо думать, что делать дальше. А если уколется, «море станет по колено», закачает на радужных волнах кайфа и тогда точно ничего не предпримет. Паук продаст Злату, а Жанна останется его рабыней навсегда. Вернее, до тех пор, пока не надоест уголовнику.

«Надо бежать», — стукнуло в голову Жанне. — «Это единственный способ не потерять Злату. Дочка нужна, очень нужна! Да, Паук будет искать, скорее всего, найдет, но на это потребуется время. Всякое может случиться за это время. Может быть, Листьева, наконец, крякнет, отписав Злате часть своих денег».

Жанна забегала по квартире, не зная, с чего начать. Вызвать такси? Нет, сначала надо Злату покормить. Дочка проснется и снова будет ныть. Покормить, собрать все детское питание, что принес Паук. Деньги у Жанны есть, Артур дал. Можно еще из квартиры что-то прихватить. «Семь бед, один ответ», как говорится. А то, что Жанне так необходимо, при наличии денег купить можно. Не один же Паук этим барыжит, выйдет и на других продавцов.

Жанна хаотично скакала по квартире, прикидывая, где Паук может прятать деньги, и вдруг услышала, как открывается входная дверь. Успела скрыться в своей комнате до того, как раздались голоса в прихожей. Два мужских голоса. Один из них, несомненно, принадлежал самому Пауку. Он говорил отрывисто, зло, будто выплёвывая слова:

— А если бы я на работу успел уехать, ты что, так бы и шланговался с товаром во дворе? Ты зачем сюда притащил? Знаешь же, что я у себя ничего не держу.

— Дмитрий Романович, у меня выхода другого не было, — оправдывался второй голос, молодой. Его Жанна ни разу не слышала и не представляла, кому он принадлежит. — Подвал затопило, вода уже до тайника добралась, а жильцы вызвали сотрудников ЖЭКа.

— Да черт с ними, с этими сотрудниками. Там все капитально, они бы при всем желании схрон не нашли.

— Они то, может, и не нашли бы. Но я же говорю, вода почти добралась до тайника. Посмотрите на меня, какой я мокрый. Я по пояс в воде сумки вытаскивал. Куда мне еще их было везти? Вот если бы вы мне сказали другие места…

— Все, цыц! —шикнул Паук. — Ты отвечаешь только за свой схрон. Тебя никто не видел с сумками?

— Нет, точно нет! Я машину прямо к вашему подъезду подогнал. Посмотрел, и пока никого нет, шмыгнул, а тут вы на лифте спускаетесь.

— Ладно, всё, иди. Как воду откачают из подвала, доложишь.

Птицын выпроводил молодого мужчину и заходил по квартире, решая, куда спрятать две сумки, что принес визитер. Разные по размеру сумки были полупустыми и, при желании, содержимое можно было уместить в одну. Но разное у них было содержимое. В одной сумке товар, в другой деньги. Ни то, ни другое хранить у себя дома Паук не любил. Вынужденные меры.
Долго здесь сумки не задержатся, поэтому прятать капитально смысла не имело. Достаточно убрать подальше от глаз Жанны, а вечером сумки, скорее всего, вернутся в схрон, где были до этого.

Птицын вышел на балкон, посмотрел в угол заваленный разной рухлядью. Кроме свернутого ковра, сломанной тумбочки и кучи разной ерунды там хранилась зимняя резина. Четыре баллона, лежащие друг на друге. В эти баллоны Паук и засунул сумки, а сверху прикрыл ковром.
Мужчина торопился. На работу сильно опоздал. Сначала Даша задержала, а потом этот, с товаром. Сегодня утром женщина должна за браслетом прийти. Наверное, уже возле каморки отирается, нервничает.

Выходя из квартиры, Паук мельком посмотрел на кухонный стол. Пакетик с порошком лежал нетронутый, значит, Жанка еще дрыхнет.

«Даже девчонка её не канючит, и это очень хорошо», — подумал Паук, закрывая дверь.

Возле ювелирной мастерской Птицына, как он и думал, ждала недовольная клиентка. Дальше день пошёл без сюрпризов, но Птицын не был до конца спокоен. Нарушен главный его принцип — не держать товар у себя дома и хотелось бы побыстрее это исправить.
После обеда позвонил человек и отчитался, что воду с подвала откачали. До завтра чуть-чуть просохнет и сумки можно будет вернуть на место.

Птицын закрылся раньше времени указанного на табличке, висящей над окошком в мастерской. Клиентов не было и хотелось побыстрее вернуться в квартиру. Пока товар там, спокойнее находиться рядом с ним. Жанка хоть его и боится, под кайфом бывает неадекватна. Еще людей в хату наведет!

На черном, тонированном «в хлам» БМВ Птицын зарулил в свой двор и сразу увидел белую иномарку возле подъезда. Ухмыльнулся, подумав, что давно его ждут. Не терпится отвалить денежки и забрать девчонку. Оперативно Дашка сработала!

Припарковался мужчина вплотную к иномарке, едва не коснувшись ее бампером. Вышел, вальяжно засунув руки в карманы. Мелькнув желтыми зубами, сплюнул на землю. А к нему уже спешили трое из белой машины — Дашка, молодой мужик и женщина, что была в прошлый раз с Листьевой. Птицын выжидательно смотрел на иномарку, но Листьева из неё так и не появилась.

— Любовь Сергеевна согласна на все условия. Деньги вот тут, — показала на сумку женщины Даша. — Где Злата?

— А где артистка? Я кому должен девчонку передавать? Она, вроде, её прабабка, а вы чужие люди.

— Мы не чужие, — выступила вперёд незнакомая женщина. — Я помощница Любови Сергеевны, а она в больнице лежит. Расстроилась сильно из-за потери Златы.

— Да ладно, шучу я, — улыбка Паука больше походила на оскал. — Знаю, что не посторонние. Давайте деньги.

Полина сразу открыла свою сумку, засунула туда руку. Деньги не дал женщине достать водитель. Накрыл Полинину руку своей, хмуро глянул на Паука.

— А с чего это мы деньги должны отдавать? Девочка, где? Сначала девочка, потом деньги.

— Какие же вы недоверчивые, — продолжал скалиться Паук. — А вот я не такой. Людям надо доверять. Как только сегодня Даша ко мне пришла, я подсуетился, напряг все свои знакомства, разыскал Жанну. Съездил, привез ее. Она сейчас в моей квартире, вместе с ребенком. Стоите здесь и не вздумайте за мной подниматься, а то напугаете ее. Я сам вам сейчас девчонку принесу. Видите, какой я сговорчивый? Готовьте денежки.

Не вынимая руки из карманов, Птицын неторопливо вошел в подъезд. Дождался лифта и поднялся на девятый этаж. В квартире по-прежнему было тихо. Это становилось странно. Жанка-то, может, в своем мире витает, но девочка обычно очень активная. Если не плачет, то постоянно в движении — ходит по комнате, бренчит игрушками, пытается разговаривать. А тут тишина…

Мужчина рванул дверь в комнату Жанны и увидел то, что почувствовал, едва переступил порог — пустоту! Пустота в комнате, пустота в квартире. Здесь абсолютно никого нет. Нету и вещей Жанны — ее замызганной сумки, что валялась рядом с кроватью, яркого комбинезона девочки, лежавшего на спинке кресла.

Птицын вернулся в прихожую, заглянул на кухню. Исчезло детское питание из холодильника. Всё становилось понятно. Жанка сбежала. Всё понятно, кроме одного. Маленький пакетик с белым порошком сиротливо лежал на кухонном столе, почти приклеившись к грязной клеёнке. Жанна ушла, забрав вещи, детское питание и не взяла это? Такого быть не может! Это что-то из разряда фантастики…

«Если только…» — мелькнула у Паука мысль, от которой он перестал дышать.

Так, не дыша, и пошёл широкими шагами на балкон. Зимняя резина не была прикрыта ковром. Птицын мог уже не заглядывать в баллоны и так зная, что там ничего нет. Но он все-таки заглянул и очень грязно выругался.
У Жанки, видимо, последний мозг от наркоты выпарился, если он у нее вообще был! До какой степени ей надо было поверить в себя, чтобы решиться ограбить Птицына? Да он Москву перевернёт, но найдёт её. Такая партия порошка в руках отбитой наркоманки не может остаться незамеченной. Рано или поздно она всплывёт, и тогда Жанна пожалеет, что на свет родилась.