К пропускному пункту элитного коттеджного поселка быстро подъехала высокая серебристая машина, резко затормозила возле шлагбаума и охранник поспешил открыть проезд. По правилам полагалось убедиться, кто на самом деле сидит в автомобиле, но в случае с Артуром Листьевым, как и еще с некоторыми жителями коттеджного поселка, охранник эти правила не соблюдал. Узнает машину и сразу жмёт на кнопку поднятия шлагбаума. Слишком нервные эти богатеи. Нервные и злые.

Артур Листьев, это вообще, особый случай. Он не любит ждать, а в случае, если всё-таки приходится, всегда старается унизить охранника. Дать понять, кто тут хозяин, а кто челядь.
Вот и поспешил нажать на кнопку немолодой мужчина, работающий на въезде. Не хотелось портить настроение от очередной порции унижений. Автомобиль газанул и помчался в сторону особняка Любови Сергеевны Листьевой. Через лобовое стекло охранник успел заметить, что в машине сидело двое. Артур ехал с женой.

Артур сильно надавил на педаль газа после открытия шлагбаума. Сейчас ему даже хотелось, чтобы охранник подошел. Надо было выместить на ком-то накопившийся гнев, чуть-чуть разрядиться. Предстоит весьма неприятный момент, судя по тону бабушки, а перед ней уже не повыпендриваешься, как и перед Кристиной.

Перед тем, как поехать к бабушке, Артур жене позвонил. Позвонил, чуть ли не в истерике.

— Кристина, она узнала! Узнала, что я отказался от Златы. Велела немедленно явиться. Она заставит меня забрать девчонку.

— Что значит, забрать? Как забрать? Вот я, например, не собираюсь растить девчонку от матери-наркоманки. Понятно, что мы во многом зависим от твоей бабушки. Но старуха тоже должна меру знать. Она не может тебя принудить к этому. Знаешь что, заедь за мной, мы поедем к бабке вместе.

— Кристин, может, не надо?

— Надо, еще как надо! А почему нет? Я твоя жена, я тоже имею право принимать решение. Я член семьи, Артур! Не вздумай поехать без меня.

Пока Артур заехал за Кристиной, пока доехал до коттеджного проселка, прошло больше часа. А бабушка велела приехать через полчаса. Артур нервничал, хотел выместить злость на охраннике. Не получилось.

Зато Кристина была в боевом настроении, на «взводе», что называется. Всю дорогу ехала молча. На лице сменялись эмоции, одна решительнее другой. Кристина репетировала гневную речь, собиралась дать отпор Листьевой, а Артур уже чувствовал, что ничего хорошего от предстоящей встречи ждать не приходится.

Любовь Сергеевна ждала внука в столовой. Не как обычно, расслабленно сидя за столом и подтягивая кофе, а на ногах, меряя шагами комнату. Артур вошел и порадовался, что хотя бы Полины в столовой нет. Хотя, дверь на кухню открыта. Пронырливая домработница явно собирается подслушивать.

Любовь Сергеевна скрестила руки на груди, недовольно свела брови, глядя, как входят в столовую Артур с Кристиной. Глаза женщины метали молнии.
Артур совсем сник. Не на такой вид бабушки он рассчитывал. Она же вроде болела, в больнице лежала, проблемы с сердцем у нее. Парень надеялся уже, что бабушка встретит его в постели, немощная, готовая к уходу. А она опять, словно фурия. Встала в устрашающую позу, сверлит глазами, не произнося ни слова.

— Здравствуйте, Любовь Сергеевна, — очень спокойно произнесла Кристина. Она готовилась к разговору, собиралась говорить уверенно и аргументированно.

— Мы приехали, — добавил Артур.

— Мы? А я разве велела бы вам двоим приезжать? Я собиралась разговаривать только с тобой, Артур, — пожилая женщина сразу, одной фразой, даже не повышая голоса, показала кто тут хозяин.

Кристина занервничала, но всё ещё пыталась разговаривать спокойно:

— А почему только с Артуром? Мы семья, мы все решения принимаем вместе. Тем более, если вещь пойдёт о внебрачной дочери Артура.

— О, как! Внебрачной дочери! Мы знаем такие слова? Это ты так решила Злату обозвать? Лучше не надо, Кристина, тебе не идёт. Тебе вообще не даются сложные тексты. Да что там сложные, тебе простые не даются. Давно хотела тебе сказать — тебе не нужно больше сниматься. Ты двигаешься, как манекен, и диалоги читаешь без эмоций. Ты не умеешь играть, от слова «совсем»! Все фильмы с твоим участием потерпели провал, но ты всё равно продолжаешь настаивать на съёмках. Известные режиссёры уже не хотят сотрудничать с моей киностудией, и я терплю убытки.

Листьева специально голосом выделила слова — «моей» и «я». Она не собиралась больше деликатничать с этой парочкой, сразу хотела поставить их на место, особенно Кристину. Увидела, как пошло пятнами ровное ухоженное лицо жены Артура и продолжила, не давая девушке возразить.

— А что касается Златы, я тебе вообще не советую в это лезть. Не в твоих это интересах. Ты живёшь на мои деньги. Мне свой гонор показывать не надо, и не таких видали! Я буду разговаривать с внуком, а ты закрой рот и стой молча, раз пришла. Артур, что ты там мнёшься за спиной своей жены, как телёнок на выпасе?

Любовь Сергеевна не обращала больше внимания на кипевшую от возмущения Кристину. Поманила пальцем внука, который с тех пор как зашёл в столовую, так и стоял возле двери.

— Подойди-ка, внучок любимый. Долго я терпела твои выходки, но дальше терпеть не собираюсь. Ты думаешь, твоя бабушка настолько стара, что выжила из ума и не может понять суть твоих поступков? Ты видел, что я привязалась к Злате, но пришел сюда, как крыса и увез девочку. И не потому, что ты пожалел Жанну, которая, якобы, страдала без дочери. Нет, тебе плевать на Жанну, и ты не мог не видеть, что с ней стало. Не мог не понимать, что с такой, как она, опасно оставлять ребенка! Но ты слишком хотел отобрать Злату у меня! И ты серьезно думал, что после этого поступка все будет, как раньше? Думал, что я через два дня перечислю тебе деньги? Артур, я не собиралась этого делать. Ты бы не получил от меня ни копейки. Просто пока мне было не до разговоров с тобой. Ты довёл меня до больницы своим поступком, и всё, чего я хотела, это вернуть Злату. А сейчас ты поступил ещё хуже, ты отказался от дочери!

Во время всей бабушкиной речи Артур стоял, как нашкодивший щенок. Сделал вперед несколько шагов и стоял, выслушивая гневные слова. И вдруг подпрыгнул на месте, от того, что Кристина ткнула его острым ногтем в спину, призывая возражать.

«Реально между двух огней», — подумал парень, и заскулил:

— Ну, бабушка, эта девочка мне чужая, какая она мне дочь? Я ее не люблю, не хочу ей заниматься.

— Я люблю! — отрубила Листьева. — Ты прекрасно знал, что Злата по-прежнему жила бы тут. Артур, вот смотрю я на тебя и понимаю, что бесполезно взывать к твоим отцовским чувствам, к совести. Ты понимаешь только один язык — язык денег. Так вот, либо ты забираешь Злату, как отец, и передаёшь её мне, либо я перекрою все денежные потоки. Ты уйдёшь с киностудии и пустишься в свободное плавание. Что ты умеешь делать? Кем пойдёшь работать?

Последние слова были сказаны с откровенной издевкой. Артур почувствовал, как взмокли его сомкнутые в кулак ладони. Сейчас стало реально страшно. Со временем бабушка, может, и отойдет. Не может же она позволить единственному внуку жить впроголодь. Так уже бывало. Бабушка переставала переводить деньги. Артур жил в долг и отирался тут, в ее доме, пытаясь вновь заслужить доверие. Есть вероятность, что так случится и сейчас. Но вот только Кристина ждать не будет.

Артур притворялся, можно сказать, перед собой, считая, что жена его любит. Где-то, в глубине души, он прекрасно понимал, что будь он простым парнем со средним доходом, Кристина не вышла за него. И сейчас уйдет, если бабушка «перекроет кислород». Кристина не из тех, кто «и в горе, и в радости». Даже зная это, Артур не готов был жены лишиться.

Проклиная в уме тот день, когда он встретился с Жанной, и чёрт его дёрнул связаться с этой девчонкой, Артур незаметно вытер вспотевшие ладони о брюки и вкрадчиво спросил:

— А если я заберу Злату? Ну, официально заберу, как ее отец. Тогда как? Все будет по-прежнему?

— Не совсем, — строго покачала головой Любовь Сергеевна. — Ежемесячные переводы, так и быть, я буду тебе делать. Но с киностудией мы будем разбираться. Постоянными съемками своей жены ты привел ее в плачевное положение. Руководство я отбирать у тебя не буду, но с этого момента все действия ты будешь согласовывать со мной. Так что, мы забираем Злату?

Артур был готов согласно закивать, но тут в разговор опять вступила Кристина. Девушку трясло от обидных слов Листьевой. Давно ее так никто не оскорблял. Может быть, в детстве родители и могли высказать всё, не задумываясь. Но только они.
Наверное, класса с девятого девушка почувствовала влияние своей красоты на окружающих. Только поклонники и комплименты! Даже режиссёры, когда отказывали ей, делали это деликатно. Намекали на отсутствие таланта, но чтобы вот так плюнуть в лицо, как сделала Листьева!!!

Кристина часто думала, что сделала ошибку, выйдя за Артура. Сделала ставку на молодость, внешность. Парень казался ей перспективным, а бабка очень старой. Надо было все-таки выбрать того пузатого олигарха, приближающегося к полтиннику. Сейчас бы жила на Мальдивах, как всегда мечтала, и в ус не дула!

Кристина кипела от гнева, и суть разговора Листьевой с внуком от нее ускользала. Прислушалась к последним словам, увидела, что Артур готов согласиться и не выдержала. Жить, завися от подачек Листьевой, ей не хотелось. Девушке хотелось всё и сразу.

— Любовь Сергеевна, а что, если мы сделаем по-другому? — заговорила она, очень стараясь, чтобы в голосе не было слышно злости и раздражения. — Вы не будете переводить Артуру деньги, просто перепишите на него киностудию. Вам не приходило в голову, что Артур совершает ошибки потому, что вы не даёте ему развернуться? Вот опять собираетесь контролировать все дела. Может быть, чувствуя себя хозяином, он поведёт дела по-другому?

Артур замер, затравленно посмотрел на жену, не понимая, что творит Кристина. Зачем им нужна эта почти убыточная киностудия? В неё теперь нужно вкладываться, чтобы дела пошли, как раньше. Кристина творит какую-то дичь, и хорошо, что бабушка на это никогда не согласится.

— Хорошо, я согласна, — очень легко произнесла Любовь Сергеевна. Произнесла, даже не подумав, заставив Артура вздрогнуть. — Сразу же, как Злата будет у меня, я переоформляю киностудию на Артура. А прямо сейчас мы едем за ней. Я всё узнала, в какой Златочка сейчас больнице, и что Артуру нужно сделать, чтобы забрать её оттуда.

По коридору детского отделения больницы медленно шла немолодая санитарка. Полная седовласая женщина с добродушным лицом осторожно и неторопливо ступала, приноравливаясь к шажкам маленькой девочки, которую вела за ручку. Голубоглазая малышка со светлыми вьющимися волосами вышагивала важно, успевая с любопытством осматриваться по сторонам. Девочка была похожа на ангелочка, вот только глазки её слегка припухли, и носик шмыгал от длительных слёз.
Плакать девочке приходилось много. Сложно ей было усидеть в кроватке с высокими бортиками, когда вокруг ни одному знакомого лица. Тяжело Злата привыкала к тете, с которой жила в последнее время, но сейчас не было даже ее. Большую часть времени девочка была абсолютно одна, в маленьком боксе.

Санитарка дошла со Златой до поста и хотела развернуться, но к ней обратилась медсестра, что сидела там. В медсестре, напротив, никакого добродушия не было. Длинноносая, желчная, она и заговорила не скрывая ехидства:

— Что, Семеновна, совсем работы нет? Решила с отказниками повозиться?

— Жалко очень девочку, — вздохнула, пожилая санитарка. — Она там одна целый день, ревом заходится, а ты и не подойдешь лишний раз.

— Меня на всех не хватит! Если к каждому подходить, работать некогда будет. Скорей бы ее уже забрали, а то ноет целыми днями.

— А что, она и правда отказница? — грустно спросила санитарка. — Неужели в дом малютки повезут?

— Да вроде нет, бабушка у неё объявилась. Закончит с похоронами дочери, заберёт внучку. Считай, девчонке повезло, после того, как известный папаша от неё отказался. А ты что, Вера Семёновна, глазами хлопаешь, не в курсах, что ли? Ну ты даёшь! Тут все уже знают, весь медперсонал в курсе.

Длинноносая медсестра, очень любящая посплетничать, легла грудью на стол, вытянув шею к санитарке, и зашипела:

— Это же дочка Артура Листьева. Ты что, не знаешь? Он же в фильме снимался, как его… Ну, ладно, его ты можешь и не знать, но уж Любовь Листьеву точно знаешь. Получается, это прабабушка девочки. Знаешь Листьеву?

Санитарка удивленно кивала, но вдруг девочка, что до этого спокойно стояла рядом, начала вырывать у нее свою ладошку. Вырвала, залепетала что-то и побежала со всех своих маленьких ножек по коридору.

— Знаю Листьеву. Так это же она! — ошарашенно произнесла санитарка, глядя, к кому побежала маленькая девочка. По отделению, рядом с молодым, красивым мужчиной, шла Любовь Сергеевна Листьева, собственной персоной. Постаревшая, располневшая, но легко узнаваемая легенда советского кинематографа развела руки, обхватила подбегающую к ней девочку и заплакала.

— Вот это да! — прошептала отошедшая от поста длинноносая медсестра. — Видать, не отказался папаша от девочки. Вот и верь после этого людям. Не знают, а болтают!