Трасса была пустой и скользкой. В конце ноября погода окончательно испортилась и дождь, зарядивший еще с обеда, к вечеру превратился в ледяную крупу, барабанившую по лобовому стеклу «Ленд Крузера».
Руслан вел машину одной рукой, вторую положив на бедро Маргарите, но когда попадал на особенно мерзкий участок, возвращал ладонь на руль, матерился сквозь зубы и прибавлял громкость магнитолы.
Играла какая-то старая попса, которую Маргарита ненавидела, но сегодня ей было плевать. Она находилась в том блаженном состоянии предвкушения, когда реальность отступает, уступая место номеру с джакузи, шампанскому и чувству, что ты желанна.

— Ты ей сказал, что задержишься? — Маргарита покосилась на Руслана, поправляя волосы.

— Кому? — он изобразил недоумение и тут же ухмыльнулся, сверкнув ровными зубами. — А, ты про Ларису. Сказал, что в область поехал, склад переоформлять, вернусь завтра к вечеру. Если честно, она даже не переспросила. Ее сейчас только школа старшего сына волнует, двойка за поведение, вызов к директору. Короче, своя атмосфера. Скукотища.

— Бедный, — Маргарита фыркнула, не скрывая сарказма. — Жена за детьми следит, а ему, видите ли, скучно. Не участвуешь в жизни семьи?

— Участвую, — он сжал пальцы на ее бедре чуть сильнее, чем следовало. — Ты, Рит, в мою семью не лезь.

— Ой, да ладно, — она отмахнулась, ничуть не обидевшись. — Без меня ты бы давно с тоски сдох. Лариса твоя последний раз, небось, ноги брила к восьмому марта, да и то в прошлом году.

— Ты заговариваешься, — но в его голосе не было злости, скорее ленивое самодовольство хозяина, который позволяет своему псу немного полаять перед прогулкой. — Кстати, о мужьях. Твой-то благоверный, Виталик, как там? Все еще думает, что у тебя фитнес по вечерам?

Рита засмеялась и закинула ноги на торпеду, не снимая сапог, хотя Руслан просил ее так не делать сто раз.

— Виталик? Ой, он сейчас в таком ауте, что даже смешно. У него на работе сокращение, ползарплаты урезали, так он по вечерам ноет, что жизнь не удалась, что я его не поддерживаю. А я что? Я поддерживаю, говорю: «Виталик, ищи другую работу». А он мне: «Ты не понимаешь, кому я нужен». Честное слово, иногда смотрю на него и думаю: «Господи, и зачем я за него вышла?»

— Ну, квартира у вас хорошая, — поддел Руслан. — Ипотека, правда, еще лет на десять, но метраж достойный.

— Вот именно — ипотека. Квартира в залоге, машина — старая «Киа», дача, которую его мамаша нам подарила и теперь каждый сезон мозг выносит, что мы там крыльцо не перекрасили. А он еще детей хочет. Представляешь? Детей! От него! Чтобы я родила и сидела с младенцем, пока он будет на диване лежать и ныть про несправедливость жизни. Увольте.

Она покрутила телефон в руках и открыла фотографию, которую сделала неделю назад: Руслан в одних плавках на балконе гостиницы, за ним море, закат, красота. Маргарита полюбовалась пару секунд и убрала экран. Руслан заметил, но ничего не сказал. Ему нравилось, что она хранит такие снимки. Это тешило его самолюбие.

— А знаешь, что самое смешное? — Рита повернулась к нему всем корпусом. — Если бы мы с тобой не столкнулись на той тупой конференции, я бы, наверное, все еще Виталику мозг выносила и думала, что это норма. А тут ты — такой деловой, при деньгах, машина новая. И я поняла: вот она, жизнь. Настоящая. А не та, где надо копить на холодильник.

— Ага, настоящая, — Руслан кивнул, выворачивая руль на затяжном повороте. — Только ты учти, Рит, я Ларису бросать не собираюсь. У меня дети. Пацанам нужен отец. Развод — это бизнес пополам плюс алименты и раздел имущества. Я на это не пойду. У нас с тобой все хорошо, но в рамках. Понимаешь?

— Понимаю, — она отвела взгляд в окно, где за мокрым стеклом мелькали черные стволы тополей, похожие на обугленные спички. — Но скучно, Рус. Скучно быть вечной любо.вницей.

— Зато без обязательств, — он снова ухмыльнулся. — И без претензий. Кстати, ты в гостинице не забудь переодеться, я тебе комплект белья купил, в багажнике лежит. Такой, знаешь, бордовый, с кружевом. Лариса такое даже в молодости не носила.

— Ты ей купи, может, тоже носить начнет, — Маргарита нарочно сделала голос сладким.

— А ты не хами. Я тебе не муж, чтобы терпеть.

— Слава Богу, что не муж.

Они одновременно засмеялись, и в этот момент Руслан нажал на педаль тормоза. Впереди замаячили габаритные огни фуры, которая еле ползла в горку. Но вместо того чтобы машина плавно сбросила скорость, педаль ушла в пол. Руслан сначала подумал, что ему показалось, и ударил по тормозу еще раз, сильнее, потом третий раз. Его сознание уже фиксировало катастрофу, а тело еще не успело отреагировать.

— Что за черт? — выдохнул он и рванул ручник.

Но было поздно. Тяжелый внедорожник на скользком асфальте, с отказавшими тормозами, пошел юзом. Маргарита закричала утробным воем, вцепившись в ручку над дверью. Руслан матерился сквозь зубы, пытаясь выровнять машину, но скорость была около ста десяти, и когда «Ленд Крузер» зацепил обочину, его развернуло боком.
Дальше — удар. Страшный, металлический, с хрустом пластика и звоном разбитого стекла. Машина, перевернувшись дважды, рухнула в кювет и замерла вверх колесами в ледяной жиже из грязи и первого снега. Сработавшие подушки безопасности спасли Руслана, но Маргарита, которая так и не пристегнулась, вылетела из кресла, и ее тело, приняв на себя всю силу удара, замерло в неестественной позе на потолке перевернутого салона среди осколков и вырванных проводов.

Руслан очнулся первым. Выбрался через разбитое окно, порезав ладонь, сел на мокрую землю и закурил. Мимо проносились редкие машины, и только спустя минут семь какая-то сердобольная женщина на старой «Тойоте» остановилась, вызвала скорую и принялась причитать, увидев, что в салоне еще остался человек. Руслан докурил, выбросил окурок в грязь и, морщась от боли в плече, сказал ей:

— Это пассажирка. Попутчица. Я ее просто подвозил.

Скорая приехала через двадцать минут. Маргариту вырезали из искореженного металла еще сорок. В сознание она не приходила. В больницу ее везли с сиреной, и врач в машине, глядя на показатели давления, сказал напарнику: «Не довезем». Но довезли.
И начался ужас, который для Маргариты продлится всю оставшуюся жизнь.

В кабинете у заведующего отделением травматологии пахло не лекарствами, а дорогим кофе и мятной жвачкой, которую нервно перекатывал во рту Руслан, пока ждал вердикта. Он сидел, закинув ногу на ногу, и барабанил пальцами по подлокотнику кресла, пытаясь ускорить время. Когда врач вошел, снимая на ходу шапочку, и потер переносицу, Руслан даже не поднялся.

— Ну что там? Как она? У меня встреча через час, — он глянул на циферблат дорогих часов.

— Присядьте, — врач указал на кресло, хотя Руслан и так сидел, почти развалившись. — Положение серьезное. Оскольчатый перелом позвоночника на уровне L2-L3 со смещением. Ваша знакомая, Маргарита Викторовна, перенесла сложнейшую операцию, мы стабилизировали позвоночник конструкцией, но говорить о полном восстановлении не приходится. Спинной мозг контужен, идет некротизация тканей.

Руслан перестал жевать, аккуратно вытащил жвачку, завернул в чек из супермаркета и выбросил в урну, не попав.

— Доктор, давайте без ваших терминов. Она будет ходить или нет? И когда ее можно транспортировать? В платной палате лежать накладно.

— Ходить она не будет, Руслан Тимурович. Ни через месяц, ни через год. Кресло-каталка — это ее ближайшая перспектива. И это еще не все. В левой стопе остановилось кровообращение, на фоне повреждения иннервации и тромбоза глубоких вен. Если в течение двух суток динамика будет отрицательной, ногу придется ампутировать выше колена, чтобы не начался сепсис. Отдельная палата ей необходима, как и кое-какие дорогие препараты.

Руслан издал странный звук, нечто среднее между смешком и фырканьем. Он встал, одернул пиджак и посмотрел врачу прямо в глаза.

— То есть вы мне предлагаете оплачивать содержание инвалида без ноги? Я не бросил ее на дороге, скорую вызвал, денег на операцию дал. Моя помощь на этом заканчивается. У нее есть муж, звоните ему.

Врач хотел сказать про моральный долг, но промолчал. Спорить с такими, как Руслан, было бесполезно.

Когда Руслан вышел в коридор, его уже ждала Мила, мать Маргариты, невысокая, крепко сбитая женщина в дешевом пуховике. Она прилетела первым же рейсом, как только узнала, что единственная дочь лежит в коме.

— Как она? — Мила бросилась к нему.

— В сознании уже, — Руслан говорил спокойно, будто речь шла о доставке товара. — Но ходить не будет. И ногу, скорее всего, отнимут. Я сделал все, что мог. Дальше вы.

— В каком смысле «я»? — Мила оторопела. — Вы за рулем были, вы и отвечаете!

— По закону я не обязан содержать ее до конца жизни, — отрезал Руслан. — Я не муж, не родственник. Я, если хотите, просто знакомый, который оказал помощь.

Он развернулся и пошел к лифту, оставив Милу в пустом коридоре.

Маргарита лежала на больничной койке и смотрела в белый потолок. Боль в спине притупилась капельницами, зато пришло осознание, от которого хотелось завыть. Она не чувствовала ног. Вообще. Словно от пояса и ниже ее тело принадлежало кому-то другому.

В палату вошла мама, стараясь улыбаться. Маргарита перевела на нее взгляд и спросила хриплым, чужим голосом:

— Где Руслан? Почему он не заходит?

— Риточка, тебе нельзя волноваться, — Мила присела на край стула, поправляя капельницу.

— Где он? — повторила Маргарита громче.

— Уехал. Сказал, что у него дела. Но он оставил деньги на первое время и…

— Какие деньги?! — Маргарита попыталась приподняться на локтях, но острая боль в позвоночнике заставила ее замереть. — Что значит «уехал»? Он что, бросил меня здесь?

— Рита, он… Он сказал, что больше не будет оплачивать лечение.

— Как это не будет?! У нас любовь, понимаешь? Он говорил, что я — единственная, кто его понимает! Что Лариска его — это ошибка, что он со мной хочет быть! Где он?! Дай телефон!

Мила молчала. Маргарита схватила с тумбочки свой мобильный — экран треснул в аварии, но работал — и набрала номер Руслана. Гудки шли долго, а потом включился автоответчик. Она перезвонила еще пять раз, прежде чем поняла, что он ее заблокировал.

— Сво.лочь… — она швырнула телефон на одеяло. — Мама, он не мог меня бросить. Ты не понимаешь. Мы два года вместе. Два года! Я думала, он разведется и мы уедем в другой город. Хотела родить ему дочь, у него же одни пацаны…

— Рита, прекрати, — Мила сжала губы. — Он тебя использовал. Как и ты его.

— Что ты несешь?! Ты ничего не знаешь!

— Я знаю, что ты изменяла мужу с женатым мужиком. Я знаю, что ты не пристегнулась. Я знаю, что ты два года врала Виталику, а теперь он сказал, что подает на развод. И я его понимаю.

Маргарита замерла, переваривая новость. Потом ее лицо исказилось гримасой ненависти.

— Виталик? Мой Виталик бросает меня? Инвалида? Да как он может?! Какая же он скотина! Вместо того чтобы поддержать, он меня бросает! Это предательство! Я больна, я не могу ходить, а он подает на развод?! Это низко! Это подло!

— А то, что ты спала с Русланом — это не низко? — Мила не выдержала.

— При чем тут это?! — Маргарита почти визжала. — Сейчас речь о моем здоровье! О моей жизни! Какая разница, с кем я была в машине? Я пострадала! Теперь я инвалид! Муж должен быть со мной до конца! А он… предатель! Пусть подает! Пусть забирает свою «Киа» и катится к мамочке! Но я ему этого не прощу!

Мила вышла из палаты, не в силах больше слушать. А Рита осталась одна, вцепившись в край простыни, и в голове ее зрел план мести. Всем. И Руслану, который ее бросил, и Виталику, который посмел ее оставить, и даже матери, которая не поддержала ее «в такой трагедии».

Через два дня, как и предсказывал врач, левую ногу ампутировали выше колена — начался некроз, остановить который было уже невозможно.

---

Квартира Ларисы и Руслана напоминала разбуженный улей. С того момента, как в дверь позвонила Мила и выложила про аварию, про Риту, про то, что Руслан два года возил любовн.ицу по гостиницам, жизнь в семье превратилась в бесконечную войну.

Руслан сидел в своем любимом кресле у окна, и пил коньяк, глядя, как Лариса мечется по комнате, а ее рот не закрывается ни на секунду.

— Значит, два года, Руслан! — она остановилась напротив, уперев руки в бока, и в ее взгляде горело презрение. — Два года ты врал мне, что у тебя командировки, что надо расширяться, а сам в это время водил по гостиницам какую-то… риэлторшу?

— Она не риэлтор, она в логистике работала, — машинально поправил Руслан и тут же пожалел.

— Ах, в логистике! — Лариса всплеснула руками. — Так это же меняет дело! Раз в логистике, то все в порядке! А ты не думал, дорогой, что твоя логистика теперь без ноги осталась? И хочет, чтобы ты ей до конца жизни деньги платил?

— Она ничего не получит, — Руслан поставил стакан на стол с грохотом. — Я уже связался с адвокатом. Мы подготовим встречный иск. Я ее не насильно в машину посадил.

— А ты докажи, — Лариса прищурилась. — А знаешь, что я тебе скажу? Если ты согласишься платить ей алименты, я тут же подаю на развод. И тогда ты будешь платить и мне, на детей. И посмотрим, что от твоего бизнеса останется через год.

— Лара, это шантаж.

— Нет, родной, это возмездие. Ты думал, что самый умный? Что все бабы дуры, а ты хозяин жизни? Ну так расплачивайся теперь.

В дверь позвонили, и через минуту в комнату вошел младший сын, четырнадцатилетний Глеб, испуганный и злой одновременно.

— Мам, там тетка какая-то пришла. Говорит, с отцом поговорить надо.

Лариса переглянулась с Русланом и первой вышла в прихожую. На пороге была Маргарита в инвалидной коляске. За ее спиной маячила Мила, уставшая и измученная. Маргарита была бледной, исхудавшей, но в глазах горел лихорадочный огонь.

— Добрый вечер, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я Маргарита. Вы, как я понимаю, Лариса? А Руслан дома? Нам надо обсудить кое-какие финансовые вопросы.

— Какие еще вопросы? — Лариса скрестила руки на груди. — Вам здесь не рады.

— Я хочу, чтобы Руслан выплачивал мне ежемесячное содержание, — спокойно сказала Маргарита, глядя Ларисе в глаза. — Он меня покалечил. Я осталась без ноги, без возможности ходить, без работы. Мой муж, кстати, подал на развод. Так что я осталась одна, благодаря вашему мужу. И я считаю, что он обязан меня содержать.

— Обязан? — Лариса засмеялась злым, лающим смехом. — Ты добровольно села в машину к женатому мужику, добровольно с ним спала два года, зная, что у него трое детей, самане пристегнулась. Какие алименты? Тебе к психиатру надо!

— Я обращусь в суд! — голос Маргариты сорвался на крик. — Я найму адвоката! У меня есть доказательства наших отношений! Переписки, фотографии! Есть свидетели, которые видели нас вместе! Я докажу, что Руслан меня содержал и потребую, чтобы он продолжал это делать, раз превратил меня в калеку!

Из комнаты вышел Руслан. Увидев Маргариту в коляске, он на секунду замешкался, но быстро взял себя в руки.

— Рита, давай без истерик. Ты можешь подать в суд. Но подумай, что ты получишь. Я найму лучшего адвоката, мы затянем процесс на годы. Денег у тебя нет, жить будешь у матери, лечиться не на что. А я предложу тебе досудебное соглашение — единовременную выплату в размере миллиона рублей и отказ от всех претензий. Идет?

— Миллион? — Маргарита рассмеялась хрипло. — Ты оценил мою ногу в миллион? Мою жизнь в миллион? Да ты за одну свою тачку пять отдал, я знаю! Нет, Руслан, я так не согласна. Я требую пожизненное содержание. Ты меня покалечил, ты и будешь платить.

— Тогда встретимся в суде, — отрезал он и захлопнул дверь.

Лариса стояла, прислонившись к стене, и молча смотрела на мужа. В ее взгляде читалось презрение. Руслан попытался что-то сказать, но она развернулась и ушла в спальню, оставив его одного в прихожей.

Суд начался через три месяца. За это время многое изменилось. Виталик действительно развелся и быстро, без скандалов, разделил имущество, забрав старую «Киа» и оставив Маргарите квартиру с ипотекой, платить которую ей было нечем. Лариса ушла от Руслана, общаясь только через адвокатов. Она решила, что развод неизбежен, и начала готовить иск о разделе бизнеса. А Маргарита, оставшись одна в квартире, которую мать переоборудовала для инвалида, день за днем вынашивала план мести.

В день суда зал был полон. Маргарита в коляске, с потухшим взглядом, но с адвокатом — немолодым, цепким мужичком, который специализировался именно на таких делах. Руслан в идеальном костюме, со своим юристом, холеным и уверенным. В зале сидела и Мила, молчаливая, с красными от слез глазами, и Лариса, которая держалась отдельно, явно пришедшая не поддержать мужа, а посмотреть на его унижение.

Адвокат Маргариты говорил долго, подробно и беспощадно. Он представил переписки в мессенджере за два года, фотографии из гостиниц, скриншоты переводов с карты Руслана на карту Маргариты, показания официантов, горничных, сотрудников автосервиса, которые знали их как пару. Он восстановил хронологию их отношений, доказал, что Руслан полностью содержал Маргариту последний год, оплачивал ее ипотеку, покупал ей украшения, возил за границу.

— Мой доверитель, Маргарита Викторовна, — подытожил адвокат, — настаивает на признании отношений и назначении пожизненного содержания в связи с полной утратой трудоспособности по вине ответчика. Авария произошла по причине технической неисправности автомобиля, принадлежащего Руслану Тимуровичу. Водитель не справился с управлением, пассажир получил травмы, несовместимые с нормальной жизнью. Мы требуем ежемесячную выплату в размере ста восьмидесяти тысяч рублей на содержание, а также полную компенсацию лечения и реабилитации.

В зале зашумели. Судья постучала молоточком. Слово взял адвокат Руслана.

— Уважаемый суд, моя сторона не отрицает факт отношений. Однако мы настаиваем, что отношения эти не носили характер брачных. Руслан Тимурович женат, воспитывает троих несовершеннолетних детей, и его супруга подтвердит: семья для него была и остается приоритетом. Выплаты, которые он осуществлял Маргарите Викторовне, были добровольным жестом, а не обязанностью. Что касается аварии — мы ждем результатов технической экспертизы. Если отказ тормозов подтвердится, это будет считаться форс-мажором. Мы предлагаем компромисс: единовременную выплату в размере полутора миллионов рублей и отказ сторон от взаимных претензий.

Маргарита, слушая это, начала смеяться. Тихо, потом громче, и наконец ее смех перерос в истерику. Судья объявила перерыв, Мила бросилась к дочери, пытаясь успокоить, но Маргарита оттолкнула ее и закричала на весь зал:

— Полтора миллиона?! За мою жизнь?! За то, что он меня сделал обрубком?! Да я лучше сдохну, чем соглашусь! Он будет платить! Он всю жизнь будет платить! Я его по миру пущу! Я за каждую слезу, за каждую бессонную ночь спрошу!

Руслан, сидя на скамье, побледнел. Лариса смотрела на него с холодной усмешкой, а потом тихо сказала, наклонившись к самому его уху:

— Вот теперь ты допрыгался, дорогой. Я подаю на развод завтра же.

Решение суда стало известно через месяц. Техническая экспертиза подтвердила отказ тормозной системы из-за дефекта, который не был выявлен при последнем техосмотре. Однако суд учел, что Руслан, как собственник автомобиля, несет ответственность за его техническое состояние. Более того, факт длительных отношений, подтвержденный доказательствами, позволил квалифицировать их как «фактическое сожительство с материальным содержанием», что в совокупности с потерей трудоспособности дало Маргарите право требовать алименты.

Суд обязал Руслана выплачивать Маргарите ежемесячное содержание в размере семидесяти тысяч рублей, а также компенсировать расходы на лечение и реабилитацию в полном объеме.

Маргарита, услышав вердикт, не радовалась. Сумма была меньше, чем она требовала, но адвокат объяснил: суд учел наличие у ответчика троих детей и жены. Оспаривать можно, но шансы на увеличение невелики.

— И это все? — она повернулась к адвокату. — Семьдесят тысяч в месяц? Да мне одни лекарства в полтинник обходятся!

— Больше мы не выжмем, — развел тот руками. — У него официальная зарплата небольшая. Остальное через фирму, там не подкопаешься.

Маргарита вернулась в пустую квартиру. Мать уехала к себе в родной город, не выдержав бесконечных упреков и скандалов. Виталик заблокировал ее номер и больше не отвечал. Подруги, которые навещали ее первое время, постепенно исчезли — кому интересно слушать бесконечные жалобы на судьбу и обвинения в адрес предателя Виталика и подлеца Руслана? Оставалась только ненависть. Густая, как смола, заполнявшая ее изнутри.

А через полгода случилось то, чего Рита не ожидала. Руслан обжаловал решение суда, ссылаясь на новые обстоятельства. Он предоставил документы, подтверждающие, что его бизнес обанкротился, а сам он устроился на должность менеджера с окладом в тридцать тысяч рублей. Выплаты алиментов были пересмотрены — теперь Маргарите присудили ровно десять тысяч в месяц. Десять тысяч, которых не хватило бы даже на оплату коммуналки.

Лариса подала на развод. Она забрала детей, половину имущества и оформила алименты на содержание сыновей — еще тридцать тысяч ежемесячно. Так что после всех вычетов у Руслана, по документам, оставалось ноль.

Маргарита сидела в своей квартире, глядя на уведомление из суда, и тихо выла от ярости. Ее план рухнул. Денег у Руслана больше не было. А Виталик, ее тихий, скучный, ненавистный Виталик, который ныл про сокращение и не мог найти новую работу, вдруг нашел другую женщину, моложе, спокойнее, и уехал с ней в другой город.

Маргарита взяла телефон и набрала номер Руслана, но абонент был недоступен. Набрала Ларисе, но та, услышав голос, бросила коротко: «Отстаньте от моей семьи» — и отключилась. Набрала матери, но та, выслушав поток обвинений, просто положила трубку.

В квартире стояла тишина, нарушаемая только шумом холодильника. Маргарита сидела в коляске, одна, без ноги, без денег, без будущего, и понимала, что никто не придет.

Телефон молчал. На полу валялось извещение о перерасчете алиментов — десять тысяч триста рублей, которые уйдут коммунальщикам. Руслан объявил себя банкротом, Лариса вычеркнула ее из реальности, Виталик жил с новой женой и больше не поднимал трубку. Даже мать сказала в трубку устало и зло: «Я больше не могу, Рита. Не звони пока».

Маргарита подкатила коляску к окну, дернула ручку, впуская сырой воздух, посмотрела вниз, на асфальт, заставленный чужими машинами, и запрокинула голову, засмеявшись в пустоту.