Маргарита сдавала квартиру, оставшуюся ей после развода. Квартира была небольшая, однушка в панельном доме на улице Строителей, с балконом и с кухней, где помещался только маленький стол и две табуретки. Ремонт она делала сама, своими руками, когда ещё жила там с мужем, который изменял и после развода оставил жене долги по кредитам и сына Витю, которому тогда только-только исполнилось три года.

Теперь Вите было девять, и он ходил к логопеду три раза в неделю. Маргарита работала в аптеке. Она была фармацевтом с двадцатилетним стажем, но в последние годы аптека, где она работала, сократила часы, и теперь ей платили меньше, чем раньше. Денег катастрофически не хватало: кредиты, которые она взяла ещё при муже на ремонт и на машину, которую он потом забрал, логопед, продукты, одежда для Вити, который рос быстро, и коммунальные платежи, которые росли с каждым годом.

Квартиру она сдавала уже три года. Первые жильцы были женщина с двумя детьми, которая платила всегда вовремя, но потом уехала к матери в другой город. Вторые — молодой человек, который снимал на пару с другом, но они постоянно шумели, и соседи жаловались. Маргарита попросила их съехать. Третьи — семейная пара средних лет, которая прожила полгода и уехала, потому что купила своё жильё. А потом появились эти — молодые, лет по двадцать пять, не больше.

Они пришли смотреть квартиру в субботу утром. Маргарита открыла дверь и сразу почувствовала что-то тёплое, что исходило от этих двоих. Девушка, светловолосая, с короткой стрижкой и веснушками на носу, улыбнулась и сказала:

— Здравствуйте! Мы по объявлению. Я Настя, а это мой муж Кирилл.

Кирилл был высокий, с тёмными волосами и спокойными глазами, одетый в простую серую куртку и джинсы. Он молча кивнул, оглядываясь по сторонам. Они прошли в комнату, и Настя сразу сказала:

— Ой, какая хорошая квартира! Светлая, и балкон есть. Мы как раз искали с балконом, потому что я цветы люблю.

Маргарита смотрела на них и думала о том, что они похожи на детей, которые играют во взрослую жизнь. Настя трогала стены, заглядывала в шкафы, открывала кран на кухне и проверяла, хорошо ли льется вода. Кирилл стоял у окна и смотрел на улицу, где росли старые тополя, и было видно, как во дворе играют дети.

— Мы недавно поженились, — сказала Настя, оборачиваясь к Маргарите. — Снимаем сейчас комнату у знакомых, но там тесно, и хочется своего пространства. Мы оба работаем, так что с оплатой проблем не будет.

— Кем работаете? — спросила Маргарита.

— В офисе, — сказала Настя. — Кирилл тоже, мы вместе работаем. В одной компании.

— Понятно, — сказала Маргарита. — Ну что ж, квартира хорошая, соседи спокойные, бабушка напротив глуховата. Плата — тридцать тысяч в месяц, плюс коммунальные. Счётчики есть, так что сами будете платить.

— Хорошо, — сказала Настя, и они переглянулись с Кириллом. — Мы согласны. А можно мы завтра уже переедем? У нас вещей немного.

Маргарита кивнула. Она почему-то сразу поверила этим двоим. Может быть, потому что они были вежливые, не спорили, не торговались, не просили скидку. Или потому что Настя так искренне радовалась балкону, будто это было сокровище, а не просто бетонная плита с перилами.

Они переехали на следующий день. Маргарита пришла через неделю проверить, как они устроились, и Настя открыла дверь, улыбаясь:

— Маргарита! Проходите, мы как раз чай пьём. У нас тортик, я сама испекла.

Маргарита прошла на кухню, где на столе стоял чайник, чашки, и большой торт на тарелке. Кирилл сидел там же, читая что-то в телефоне. Он поднял голову и сказал:

— Здравствуйте, Маргарита. Садитесь, пожалуйста.

Она села, Настя налила ей чай, и они разговорились. Настя рассказывала о своей работе, о том, как они с Кириллом познакомились на корпоративе, как он долго не решался пригласить её на свидание, и Кирилл слушал и улыбался, и иногда вставлял:

— Я не долго решался, я просто ждал подходящего момента.

— Ты ждал три месяца! — смеялась Настя. — Я уже думала, что ты вообще не пригласишь.

Маргарита слушала и чувствовала, как внутри у неё что-то теплеет. Она давно не была в такой атмосфере — простой, домашней, где люди радуются друг другу и не ссорятся из-за ерунды. Дома у неё было не так. Дома была мать, которая постоянно ворчала.

Мать Маргариты, Валентина Ивановна, великодушно пустила дочь с внуком к себе в двухкомнатную квартиру. Она считала, что дочь поступила глупо, разведясь с мужем, который хоть и гулял, но приносил деньги в дом, и что теперь она, Валентина Ивановна, вынуждена жить в тесноте, хотя могла бы спокойно доживать свой век в тишине.

— Ты бы лучше терпела, — говорила мать каждый вечер, когда Маргарита приходила с работы. — Ну гулял он, ну и что? Все мужики гуляют. Зато деньги были, и квартира была, и машина. А теперь что? Живёшь у меня на шее, ребёнка одна тянешь, кредиты эти дурацкие. Сама виновата.

Маргарита молчала. Она давно перестала спорить с матерью, потому что знала: это бесполезно. Мать всё равно останется при своём мнении, а ссора только испортит вечер. Витя сидел в комнате и делал уроки, или играл в телефон, или читал книгу, и старался не выходить, когда бабушка начинала говорить. Он был тихим мальчиком, и Маргарита иногда думала, что он слишком тихий для своего возраста.

Раз в месяц Маргарита ходила на Строителей за квартплатой. Обычно она приурочивала это к выходным. Настя всегда открывала дверь с улыбкой и говорила:

— Маргарита! Заходите, мы деньги уже приготовили. Вот, всё как договорились — тридцать тысяч и коммунальные за месяц. Проверьте, пожалуйста.

Маргарита брала деньги, пересчитывала, хотя доверяла им, и потом Настя говорила:

— Может, чаю? У нас сегодня печенье, Кирилл купил.

И Маргарита оставалась. Она садилась на кухне, где всегда было чисто — Настя мыла полы каждую субботу, протирала пыль, и на подоконнике стояли цветы в горшках, которые она принесла. Кирилл обычно был там же, или работал за ноутбуком в комнате, или читал, и иногда присоединялся к чаепитию. Они разговаривали о всяком: о работе, о погоде, о том, какие продукты подорожали, о том, как Витя учится в школе, о том, что Кирилл хочет купить машину, но пока не хватает денег, и что Настя мечтает поехать летом на море, но тоже пока не получается.

Маргарита почти подружилась с ними. Она даже стала думать, что ей повезло: такие хорошие жильцы, аккуратные, вежливые, платят вовремя, не шумят, не жалуются. Она иногда приносила им варенье, которое варила мать, или выпечку, которую покупала в кулинарии, и Настя всегда радовалась и говорила:

— Ой, спасибо! Вы такая добрая, Маргарита.

А потом случилось то, что случилось.

В конце марта Маргарита пришла за квартплатой, и Настя открыла дверь, но не улыбнулась, как обычно, а посмотрела на неё с каким-то виноватым выражением лица. Она была бледная, и глаза у неё были распухшие, будто она плакала.

— Маргарита, — сказала она тихо. — Проходите, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Маргарита вошла, и они сели на кухне, и Настя сказала:

— У нас проблема. Офис, где мы работаем, закрылся. Компания обанкротилась, и всех уволили. Мы с Кириллом остались без работы. И пока не можем найти ничего. Мы ищем, правда ищем, но сейчас такой рынок, что никуда не берут. И у нас нет денег, чтобы заплатить за квартиру. Вы можете подождать? Мы обязательно отдадим, как только найдём работу. Пожалуйста.

Маргарита смотрела на неё и чувствовала дискомфорт. Она понимала, что этим двоим действительно плохо, что они не виноваты, что так бывает, что компания может закрыться в любой момент, и что они не специально. Но она также понимала, что у неё самой нет запаса. Совсем нет. Кредиты нужно платить каждый месяц, логопед стоит денег, Витя растёт, и расходы только увеличиваются. Деньги от аренды были жизненно необходимы.

— Я не знаю, — сказала Маргарита. — Я понимаю, что вам тяжело. Но у меня тоже ситуация непростая. У меня кредиты, ребёнок, и я рассчитываю на эти деньги.

— Мы понимаем, — сказала Настя, и слёзы потекли у неё по щекам. — Мы всё понимаем. Но у нас правда нет выхода. Мы не можем занять у родителей, потому что у них самих нет. Мы не можем взять кредит, потому что у нас нет работы. Мы просто не знаем, что делать. Пожалуйста, дайте нам месяц. Один месяц. Мы найдём работу, обязательно найдём.

Маргарита молчала. Она думала о том, что если она согласится, то ей придётся снова занимать у подруги. Она думала о том, что если она откажет, то эти двое останутся на улице. Она думала о том, что она сама когда-то осталась без работы, когда Витя был маленький, и как ей было страшно, и как она не знала, что делать.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я подожду месяц. Но потом нужно будет заплатить, хорошо?

— Да, конечно! — воскликнула Настя. — Спасибо вам огромное! Вы не представляете, как вы нас выручили!

Маргарита ушла от них с тяжёлым сердцем. Дома мать, когда узнала, начала ворчать:

— Я тебе говорила, что нельзя слепо доверять людям. Все они только и норовят обмануть. Вот увидишь, не заплатят они тебе ничего.

— Мама, перестань, — сказала Маргарита. — Они нормальные люди. У них просто проблемы.

— Проблемы у всех, — отрезала мать. — У тебя нет проблем? Ты думаешь, кредиты сами себя заплатят? Или логопед бесплатный? Нет, ты думаешь только о других, а о себе не думаешь. И о ребёнке своём не думаешь.

Маргарита ушла в комнату и закрыла дверь. Она легла на диван и думала о том, что мать, может быть, и права, но что она не может поступить иначе. Она не могла выгнать этих двоих на улицу. Не могла.

Через месяц она снова пришла на Строителей. Настя открыла дверь, и вид у неё был ещё хуже, чем в прошлый раз. Она похудела, и под глазами были тёмные круги.

— Маргарита, — сказала она. — Проходите. Мы всё ещё не нашли работу. Мы ходим на собеседования, но никто не берёт. Кирилл согласен на любую работу, но везде отказывают. Мы не знаем, что делать. Пожалуйста, подождите ещё немного. Мы обязательно отдадим, как только сможем.

Маргарита стояла в дверях и чувствовала, как у неё внутри всё переворачивается. Она понимала, что не может ждать бесконечно. Она уже заняла у подруги, чтобы закрыть кредит, и подруга сказала:

— Марго, я тебе даю в последний раз. Больше не могу. У меня самой дети, и я не могу всё время тебя выручать.

Но она смотрела на Настю, на её бледное лицо, на её дрожащие руки, и не могла сказать «нет».

— Хорошо, — сказала она. — Ещё месяц. Но это последний раз, слышишь? Больше я не могу.

— Спасибо, — прошептала Настя. — Спасибо вам.

Маргарита ушла и по дороге домой думала о том, что она делает глупость. Она думала о том, что мать права, что она слишком мягкая, что она не умеет говорить «нет», и что из-за этого страдает сама и страдает Витя. Она думала о том, что если бы она была жёстче, то, может быть, жила бы лучше. Но она не могла быть жёсткой. Не умела.

Дома мать устроила скандал. Она кричала, что дочь совсем сошла с ума, что она содержит каких-то чужих людей, что она не думает о семье, что она безответственная, и что если так пойдёт дальше, то они все останутся на улице. Маргарита молчала.

Ещё через месяц она пришла на Строителей с твёрдым намерением сказать, что больше ждать не может. Она репетировала про себя слова: «Извините, но я больше не могу. Мне нужно, чтобы вы заплатили». Она повторяла их всю дорогу, и когда Настя открыла дверь, Маргарита уже была готова сказать это.

Но Настя сказала:

— Маргарита, заходите. Давайте поговорим.

И Маргарита вошла. Она села на кухне. Настя налила ей чай и сказала:

— Маргарита, мы хотим вас попросить. Мы всё ещё не нашли работу. Мы ищем, но ничего нет. И мы подумали: может быть, вы простите нам долг за эти три месяца? Мы не можем заплатить. У нас нет денег. Совсем нет. Мы даже еду покупаем на последние копейки. Пожалуйста, простите нам долг. Мы обещаем, что когда найдём работу, то обязательно начнем платить. Но сейчас мы не можем. Пожалуйста.

Маргарита смотрела на неё и не верила своим ушам. Она ждала, что Настя скажет: «Мы нашли работу, вот деньги», или «Мы заплатим в следующем месяце», или что-то ещё. Но она не ждала, что её попросят простить долг за три месяца.

— Вы хотите, чтобы я простила вам долг? — переспросила Маргарита. — За три месяца? Это девяносто тысяч рублей, плюс коммунальные. Вы понимаете, что это больше ста тысяч?

— Понимаем, — сказала Настя, и слёзы снова потекли у неё по щекам. — Но у нас нет выхода. Мы не можем заплатить. Правда не можем.

— У меня тоже нет выхода, — сказала Маргарита, и голос у неё задрожал. — Я сама брала в долг, чтобы закрыть кредит. Я рассчитывала на эти деньги. У меня сын, ему нужно к логопеду. У меня мать, которая меня пилит каждый день. Я не могу просто так простить сто тысяч.

— Но мы не можем заплатить, — повторила Настя. — Что нам делать? Выгоните нас на улицу?

Маргарита молчала. Она смотрела на Настю, на её заплаканное лицо, на её руки, которые дрожали. Она понимала, что не может выгнать их на улицу. Не может. Но она также понимала, что не может простить долг.

— Я не знаю, — сказала она. — Я не знаю, что делать.

Она встала и вышла из квартиры. Она не помнила, как спустилась по лестнице, как вышла на улицу, как дошла до остановки. Она села в автобус и поехала домой, и всю дорогу думала о том, что она неудачница. Что она не умеет ни зарабатывать, ни требовать, ни отказывать. Что она просто плывёт по течению, и ничего не может изменить.

Дома она позвонила подруге. Лена была её лучшей подругой с института, и у Лены был характер решительный, такой, что она могла и в огонь, и в воду, и нигде не пропадала. Маргарита рассказала ей всё: про квартиру, про жильцов, про долг, про то, что не знает, что делать.

— Ты совсем дура, что ли? — сказала Лена. — Ты почему позволяешь им так с собой обращаться? Ты почему не требуешь деньги? Они тебе должны, а ты сидишь и плачешь?

— Я не плачу, — сказала Маргарита. — Я просто не знаю, что делать. Они хорошие люди. У них правда проблемы.

— У всех проблемы! — крикнула Лена. — У меня тоже проблемы! У тебя проблемы! Но ты же не требуешь, чтобы тебе простили кредит! Ты платишь! Потому что так надо! А эти твои жильцы просто сели тебе на шею и едут! И ты их везёшь! Да я бы давно их выгнала!

— Как я их выгоню? — спросила Маргарита. — У них нет работы, нет денег, нет ничего. Куда они пойдут?

— Это не твоя проблема! — сказала Лена. — Твоя проблема — это твой сын, твои кредиты. А эти двое не твоя проблема. Они взрослые люди, пусть сами решают, что им делать. А ты должна получить свои деньги. Всё. Я приеду завтра, и мы с ними поговорим.

— Лена, не надо, — сказала Маргарита. — Я сама разберусь.

— Ты уже разобралась, — отрезала Лена. — Ты три месяца ждёшь, и ничего не получаешь. Всё, завтра я приеду.

Маргарита не знала, правильно ли поступает, но у неё не было сил сопротивляться. Она устала. Она устала от всего: от матери, от кредитов, от работы, от жильцов, от себя. Она хотела, чтобы кто-то другой решил эту проблему. И Лена была тем человеком, который мог это сделать.

На следующий день Лена приехала. Она была высокая, с короткими тёмными волосами, в джинсах и куртке, и выглядела так, будто готова была сражаться с драконом. Она сказала Маргарите:

— Ты остаёшься здесь. Я поеду сама. И не вздумай им звонить. Пусть они сами с тобой свяжутся.

— Лена, может, не надо? — попросила Маргарита. — Может, я сама?

— Ты уже сама ходила, — сказала Лена. — Всё, сиди здесь. Я скоро вернусь.

Она ушла, и Маргарита осталась дома, и не знала, что делать. Она ходила из угла в угол, и смотрела на телефон, и ждала. Через час позвонила Лена:

— Всё, я поговорила. Они сказали, что заплатят завтра. Я сказала, что если не заплатят, то я приведу своего мужа, и он им покажет, где раки зимуют. Они испугались. Так что завтра жди деньги.

— Лена, ты уверена? — спросила Маргарита. — Может, ты слишком резко?

— Слишком резко? — возмутилась Лена. — Я с ними нормально поговорила. Ну, может, чуть-чуть наорала. Но они сами виноваты. Нечего было тебя доводить. Всё, завтра жди.

Но на следующий день никто не позвонил. Маргарита прождала весь день, и вечером позвонила Лене:

— Они не позвонили. И денег нет.

— Что значит не позвонили? — спросила Лена. — Я же с ними поговорила. Они сказали, что заплатят.

— Может, они не могут? — предположила Маргарита. — Может, у них правда нет денег?

— Да плевать, есть у них деньги или нет! — крикнула Лена. — Они должны были заплатить! Всё, я опять поеду туда и разберусь!

Она поехала, но вернулась ни с чем. Она сказала:

— Там никого нет. Квартира пустая. Они съехали.

— Как съехали? — не поняла Маргарита. — Куда съехали?

— Я не знаю куда. Но их там нет и вещей их нет. Они просто исчезли.

Маргарита села на стул и посмотрела на Лену. Она не знала, что чувствовать. Злость? Обиду? Разочарование? Она потеряла сто тысяч рублей. Она потеряла людей, которых считала почти друзьями. Она потеряла веру в то, что в мире есть справедливость.

— Я же говорила, — сказала Лена. — Я же говорила, что нельзя всем доверять. А ты не слушала. Твои квартиранты оказались мошенниками.

— Может, они не мошенники, — сказала Маргарита. — Может, они просто не знали, что делать.

— Да какая разница! — крикнула Лена. — Они тебе должны, и они сбежали. Это называется мошенничество. Всё, надо идти в полицию.

— В полицию? — переспросила Маргарита. — У нас не было договора. Я не платила налоги. Я не могу идти в полицию.

Лена замолчала. Она посмотрела на Маргариту и покачала головой:

— Ну ты даёшь. Ты сдавала квартиру без договора? Ты понимаешь, что ты сама нарушила закон?

— Понимаю, — сказала Маргарита. — Я хотела сэкономить. Думала, что так будет лучше.

— Лучше? — Лена всплеснула руками. — Тебе теперь никто не поможет. Ни полиция, ни суд. Ты просто потеряла деньги, и ничего не можешь сделать.

Маргарита всхлипнула. Она думала о том, что мать снова будет ворчать, что она неудачница, что она не умеет жить. Она думала о том, что Витя не получит логопеда в следующем месяце, потому что денег нет. Она думала о том, что кредит нужно платить, а платить нечем.

— Что мне делать? — спросила она тихо.

— Не знаю, — сказала Лена. — Но ты должна что-то решить. Ты не можешь так жить дальше. Ты должна научиться говорить «нет» и думать о себе.

Маргарита кивнула. Она понимала, что Лена права. Она понимала, что нужно что-то менять. Но она не знала, с чего начать.

На следующий день она поехала на Строителей. Квартира была пустая, чистая, будто в ней никто и не жил. На кухне на столе лежала записка:

«Маргарита, простите нас. Мы не хотели вас обманывать. Мы правда не нашли работу. Мы уехали к родителям Кирилла в другой город. Простите нас. Настя и Кирилл».

Маргарита прочитала записку, закрыла квартиру и поехала домой. Дома мать, как всегда, начала ворчать:

— Ну что, сбежали твои жильцы? Я же говорила, что они обманут. Я же говорила, что нельзя им доверять. А ты не слушала. Теперь осталась без денег. И что дальше? Как ты будешь платить за кредит? Как ты будешь платить за логопеда?

— Мама, — сказала Маргарита, и голос у неё был твёрдый, — я всё решу. Не волнуйся.

Мать посмотрела на неё с удивлением. Она не ожидала такого ответа. Обычно дочь молчала или соглашалась. Но сейчас что-то изменилось. Что-то в её голосе, в её взгляде, в её осанке.

— Как ты решишь? — спросила мать. — У тебя же нет денег.

— Я найду другую работу, — сказала Маргарита. — И сдам квартиру другим людям. Я что-нибудь придумаю.

Мать промолчала.

Маргарита пошла в комнату к Вите. Он сидел за столом и рисовал что-то в тетради. Она села рядом и сказала:

— Витя, я хочу тебе кое-что сказать. У нас сейчас трудный период. Но я обещаю, что всё будет хорошо. Я найду способ. Ты мне веришь?

Витя поднял на неё глаза и кивнул:

— Верю, мама.

Маргарита обняла его, и они сидели так несколько минут.

Через неделю она нашла новых жильцов. Это была пожилая пара, которая искала квартиру для своей дочери, которая училась в институте. Они заключили договор, официально, с оплатой налогов. Маргарита решила, что больше не будет экономить на законе. Что лучше платить налоги и спать спокойно, чем рисковать и терять всё.

Она также нашла работу в другой аптеке, где платили больше, и где можно было работать полный день. Витя продолжал ходить к логопеду, и его речь становилась всё лучше. Мать перестала ворчать, или, по крайней мере, ворчала меньше, потому что увидела, что дочь что-то делает.

А записка от Насти и Кирилла так и осталась лежать в кармане её куртки.