Солнце пекло по-весеннему, превращая остатки сугробов в бурлящие мутные ручьи. Наташа шла по тротуару, перепрыгивая через лужи, и улыбалась всему свету. Ветер путал её пушистые светлые волосы, а в зеленых глазах плясали искры. Настроение было прекрасным, походка легкой, несмотря на увесистый пакет с покупками, который она тащила из супермаркета.

Этот день начался с неожиданного звонка от отца. Родители жили далеко. Наташа скучала, но старалась не показывать этого, чтобы не портить им настроение. Разговор был коротким: отец интересовался успехами в университете, мама просила не забывать надевать шапку, хотя на дворе уже вовсю капель. Положив трубку, Наташа почувствовала странное щемящее чувство — смесь благодарности за их заботу и легкой обиды за то, что они так легко оставили её одну. Впрочем, обида быстро растаяла под лучами мартовского солнца, которое сегодня, казалось, светило только для неё.

Она вышла из супермаркета с полным пакетом. Внутри лежали любимые йогурты, пачка спагетти, несколько сочных яблок, банка консервированного тунца и шоколадный батончик, который она собиралась съесть по дороге. Пакет был тонким, но Наташа не придала этому значения. Она вообще редко задумывалась о таких мелочах.
Двадцать лет, студентка юридического факультета, она жила в свое удовольствие, не зная нужды. Родители ежемесячно переводили ей сумму, которой хватило бы на безбедную жизнь, но Наташа тратила их деньги с осторожностью. Она не покупала брендовые вещи, не ходила в дорогие рестораны, предпочитая уютные кофейни у университета. Единственной её слабостью была благотворительность: каждый месяц она отправляла часть средств в приют для бездомных животных, о чем знали только её самые близкие подруги.

Перед очередной огромной лужей, разлившейся во весь тротуар, Наташа замерла. Оценив масштаб препятствия, она решила не обходить его, а перепрыгнуть. Девушка сделала размашистый шаг, но тонкий пластик пакета не выдержал: ручки с треском порвались, и все содержимое с громким плеском вывалилось прямо в грязь.

— Ну надо же! — ахнула Наташа, и с её лица тут же слетела улыбка.

Она присела на корточки, попытавшись спасти хоть что-то. Пачка макарон моментально размокла, превратившись в невнятное месиво, а яблоки поплыли по луже. Пакет был испорчен и складывать покупки оказалось совершенно некуда. В этот момент Наташа почувствовала себя беспомощной. «Это всего лишь продукты, — уговаривала она себя. — Ерунда, не стоит расстраиваться». Но было обидно до боли: день был таким хорошим, а какая-то глупая лужа всё испортила.

В этот момент у обочины со скрипом затормозила старая «девятка», сплошь покрытая рыжими пятнами ржавчины. Дверца открылась и к луже подошел молодой парень.

— Ну что, девушка, авария произошла? — весело спросил он, открыто улыбаясь. — Давайте подсоблю! Спасем то, что еще не утонуло.

— Да что тут спасать? — вздохнула Наташа, показывая испачканные руки. — Проще все в мусорку выбросить.

— Зачем сразу в мусорку? — не согласился незнакомец. — Яблоки вымоем, они же в кожуре. Макароны, правда, всё, а вот консервы целы. Сейчас всё устроим!

Он метнулся к своей машине, покопался на заднем сиденье и вернулся с немного помятым, но целым пакетом. Вместе они быстро собрали уцелевшие продукты. Парень двигался ловко, уверенно, словно привык решать проблемы на ходу. Наташа украдкой наблюдала за ним: высокий, чуть выше среднего, с темными, слегка растрепанными волосами и ямочками на щеках. На нем была простая черная куртка, джинсы и белые кроссовки. От него исходило ощущение надежности, которое сразу успокоило Наташу.

— Меня, кстати, Андреем зовут, — парень вытер руки о джинсы и подмигнул. — А раз уж я сегодня у тебя в роли спасателя, давай хоть до дома подвезу. Не тащить же тебе это всё в руках.

— Наташа, — представилась она, разглядывая его.

Парень был простым, без капли спеси или наигранного лоска, с открытым и очень приятным лицом. Он вызывал симпатию с первой же минуты.

— Тут близко, за углом, — произнесла Наташа и села на пассажирское сиденье.

В машине пахло бензином. На приборной панели была наклеена маленькая иконка, а на зеркале заднего вида болтался ароматизатор в виде ёлочки. Наташа невольно улыбнулась. В этой простоте было что-то настоящее.

— Ты не боишься садиться в машину к незнакомому парню? — спросил Андрей, выруливая на дорогу. — А если я маньяк?

— Ты не похож на маньяка, — рассмеялась Наташа. — У маньяков обычно злобный взгляд и топор в багажнике. А у тебя ёлочка на зеркале.

— Ну, топор-то как раз есть, — серьезно сказал он. — В багажнике лежит, для дров. Мы с друзьями на шашлыки ездим.

— Вот так всегда, — вздохнула Наташа. — Только начнешь доверять людям, а у них в багажнике топор.

Они оба рассмеялись, и напряжение, царившее в начале поездки, исчезло. Андрей оказался легким в общении, он не пытался произвести впечатление, не сыпал комплиментами, не рассказывал небылицы о своей жизни. Он просто был собой, и это подкупало.

Спустя пару минут «девятка» въехала во двор новой тридцатипятиэтажной высотки с ухоженными газонами и охраной. Андрей задрал голову, разглядывая монолитный фасад:

— Ничего себе! Ты тут квартиру снимаешь, что ли?

— Нет, — улыбнулась Наташа. — Родители перебрались за границу, а эту квартиру мне купили.

— Ого! Да ты у нас богатая невеста! — Андрей пошутил, но тут же сбавил тон: — Может, на кофе пригласишь?

Наташа немного замялась.

— Ну… мы едва знакомы. Как-то рановато для кофе.

— Справедливо, — легко согласился он. — Тогда, может, хотя бы вечером покатаемся? Я покажу тебе парочку отличных мест в городе.

На это предложение Наташа согласилась без колебаний.

С того вечера всё и закрутилось.
Они стали встречаться каждый день. С Андреем было невероятно легко: он не пытался казаться кем-то другим, много шутил и окружил Наташу вниманием. Он возил Наташу на набережную, где они ели мороженое, глядя на закат, или просто гуляли по парку, обсуждая всё на свете.

Андрей рассказывал ей о своей жизни. Он не жаловался на судьбу, не сетовал на то, что жизнь несправедлива. Наоборот, в его рассказах чувствовалась какая-то упрямая вера в лучшее, которая передалась и Наташе.

Через месяц он уже регулярно оставался у неё ночевать. Просторная трехкомнатная квартира на двадцать пятом этаже перестала казаться Наташе пустой: в ванной, в стаканчике появилась вторая зубная щетка, а на полке в душевой мужской гель.

Однажды утром, наливая кофе, Наташа невзначай обронила:

— Андрюш, а может, ты совсем ко мне переедешь? Квартира большая. Зачем тебе каждый день ездить?

Сказала — и тут же мысленно прикусила язык. «Вот дура! — пронеслось в голове. — Сам подумает, что я навязываюсь! А вдруг он вообще не готов к такому? Может, ему нравится его свобода? А я тут со своими предложениями…»

Но Андрей только просиял. Он подошел со спины, крепко обнял её и тихо произнес:

— Наташка… Да я сам боялся завести этот разговор! Ты ведь у нас девушка с приданым, квартира вон какая, а я что? Живу с мамой в «однушке», езжу на разваливающихся дровах… Бесперспективный жених, короче.

Он вдруг опустился перед ней на одно колено и задорно крикнул:

— Выходи за меня, а?

— Ой, ну хватит паясничать! — рассмеялась Наташа, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Поживем сначала вместе, проверим чувства, а там видно будет.

— Договорились! — парень поднялся и чмокнул её в нос. — Тогда я сегодня же заберу вещи. Хотя… знаешь, надо бы тебя сначала с мамой познакомить. Твои родичи далеко, а моя мама тут, рядом. Давай сегодня вечером к ней заскочим?

— Сегодня? — усомнилась Наташа. — Андрюш, может, не стоит так спешить? Вдруг она не готова к гостям?

— Да у нас всё по-простому, не переживай! Приедем, попьем чаю, я вас представлю — и всё. Никаких официозов.

После пар в университете Наташа, будущий юрист, шла домой в смешанных чувствах. Ей исполнилось всего двадцать, и это были её первые по-настоящему глубокие отношения. Предыдущие опыты с парнями заканчивались быстро и печально. Первый её ухажер, Стас, оказался мажором, который любил ночные гонки и баловался запрещенными веществами. Наташа сбежала от него, едва прозрев, и тут же отправила в черный список. Второй парень, Витя, был мягкотелым и безынициативным, полностью поддаваясь чужому влиянию. Он мог часами рассказывать о своих планах, но ничего не делал для их осуществления. Наташа быстро устала быть локомотивом их отношений и рассталась с ним без сожалений.

А Андрей был совсем другим. Настоящим. Он не говорил красивых слов, не обещал золотых гор, но в его поступках чувствовалась надежность.

Чтобы не выглядеть перед его матерью неуважительно, Наташа решила подобрать подходящий наряд. По дороге она зашла в бутик, но, взглянув на ценник понравившегося платья, только хмыкнула. Стоимость наряда равнялась её месячной зарплате в фастфуде, где она подрабатывала после учебы. Наташа работала там не ради денег — её полностью содержали родители, ежемесячно переводившие солидные суммы, — а скорее для того, чтобы не сидеть без дела. Ей нравилось ощущать себя частью реального мира, где люди не просто существуют, а борются за место под солнцем. В фастфуде она научилась ценить простые вещи: чашку горячего кофе после смены, улыбку коллеги, случайную шутку. Это был её маленький побег от той идеальной, но такой предсказуемой жизни, которую ей уготовили родители.

«Зачем покупать дорогое платье ради одного вечера? — подумала она, выходя из магазина. — Андреева мама простая женщина. Не нужно пускать пыль в глаза».

В итоге она достала из шкафа свое строгое темно-синее платье с длинными рукавами и закрытым воротом — то самое, в котором ходила от курса поздравлять ректора. Длина чуть ниже колена выглядела сдержанно и элегантно. Наташа долго крутилась перед зеркалом, пытаясь понять, идет ли ей этот образ. Ей хотелось выглядеть серьезной, но не чопорной, простой, но не вульгарной. В конце концов она остановилась на этом варианте, дополнив его легким макияжем.

Вечером Наташа спустилась, села в «девятку», и они поехали.

— Волнуешься? — спросил Андрей, покосившись на неё.

— Есть немного, — призналась она. — А вдруг я ей не понравлюсь?

— Глупости! — фыркнул он. — Ты же мне нравишься.

Андрей жил в старой пятиэтажке. Поднимаясь по обшарпанной лестнице на третий этаж, Наташа от нервозности несколько раз разгладила ткань на бедрах. Стены подъезда были исписаны граффити, кое-где отваливалась штукатурка, а лампочка на площадке второго этажа мигала, словно предупреждая о чем-то. Наташа никогда не бывала в таких местах. Её мир состоял из чистых, отремонтированных подъездов, консьержей и подземных парковок. Здесь же царил дух обветшалого.

Андрей вставил ключ в замок, дверь отворилась, и из глубины узкого коридора навстречу им вышла женщина.

Наташа тихо выдохнула. Перед ней стояла женщина с простым лицом и точно такими же, как у Андрея, карими глазами.